Страница 79 из 131
— Хватит, Разумовский! — возмущаюсь и, краснея, затыкаю ему рот, пока охранник, глядя на нас хохочет. — Эмиль, ну ты придурок совсем?
— М-м… Чё? — мычит он мне в ладонь и смеётся.
Убираю руку.
— Прекрати!
— Это Серёга-хулиган. Неизданное. Хотя про последний ведутся эти… Споры.
— Что-то я ничего подобного из школьной программы не припомню, — выражаю свои сомнения на этот счёт.
— Так тебя ж из школы выгнали.
— Спасибо, что в очередной раз напомнил! — цежу сквозь зубы и с надеждой смотрю на меняющиеся цифры.
Ну почему лифт едет так медленно?
— Видела?
— Что? — перевожу на него взгляд.
Он тянет шнурок пальцами свободной руки и заячьи уши на его белобрысой башке поочерёдно дёргаются.
Сотрудник службы охраны угарает с него, а я устало прикрываю веки.
Господи, пожалуйста, помоги мне!
— Спасибо вам большое, — благодарю охранника за помощь.
— Да не за что, — всё также улыбаясь, отвечает он. — Стоим? Всё нормально? — к Разумовскому обращается и тот, прислонившись к стене, показывает палец вверх левой рукой. — Отлично. Тогда дальше сами, молодёжь.
— Ещё раз спасибо.
Мужчина направляется к лифту и несколько секунд спустя в холле остаёмся мы вдвоём: я и это невменько.
— Где ключи? Доставай, открывай квартиру и заходи, — тороплю его.
Белобрысый заторможенно шарит по карманам.
— Нет их, — сообщает будничным тоном.
— Как это нет?
— О так, — выворачивает передние карманы. — Отсутствуют, видишь?
— Ты забирал их из машины, алё! Я абсолютно точно это помню.
Он пожимает плечами и сворачивает губы трубочкой.
— Тю-тю.
— Сам ты тю-тю, — подхожу и, нахмурившись лично проверяю передний карман полурасстёгнутой белой рубашки. — Куда ты их дел, придурок? В фургоне оставил?
— Наверно. А поехали к тебе, — выдаёт вдруг на полном серьёзе.
— Ага, щас! Оборзел совсем? Всю ночь по Москве твою наглую задницу катать буду? Кстати, про задницу, — внезапно приходит толковая мысль. — Там посмотри-ка.
— Где? В заднице? — ржёт этот упоротый в хлам персонаж.
— Карманы задние проверь, кретин! — цокнув языком, закатываю глаза.
— А…
— Б. Шустрее давай!
Но, увы, он никуда не торопится. Ухмыльнувшись, поднимает руки вверх.
— Обыщешь? — стреляет в меня хмельным взглядом.
— Слушай, ну твою мать! Два часа ночи! — возмущаюсь, глядя на него с упрёком. — Устраивает перспектива остаться в коридоре? Бога ради, располагайся! Телефон только отдай и я поехала.
Выдрал его у меня из рук, когда препирались возле фургона. Взял его себе в качестве залога, обещал у своего дома вернуть.
— А кто такой Олежа? — интересуется, скривившись. — Который смайлики и котики…
— Стажёр наш новый. Погоди…
До осознания три секунды.
— Ты шерстил мой телефон? Обнаглел совсем? — толкаю его в грудь.
— Унылая переписка с Галдиным и ни одной голой фотки. Скукота!
— Это. Моя. Личная. Вещь.
— П — пароль, не слышала, нет? Набор из цифр типа 1234…
— Разумовский! — выдыхаю гневно, скрипя зубами.
— М? — он убирает руку назад и магическим образом в ней появляются ключи.
Которыми он попасть в замок сразу не может.
— Господи, ну наконец-то.
— Будь как дома, — язвит, широко открывая передо мной дверь.
— Я не собираюсь заходить к тебе в квартиру! Ясно?
— Ты незаконно проживала на моей территории херову тучу времени, — бросает, перемещаясь в прихожую.
Спотыкается о свою же обувь и матерится.
— Я не знала, что квартира твоя! — цежу в ответ. — Эй… — всё же переступаю порог и шагаю за ним. — Отдай мне телефон! Надо срочно позвонить Оле.
— Ты там сейчас не в тему. Миронова с Богданом. У них всё найс, — шарится по темноте и опять что-то сбивает.
Цокнув языком, включаю подсветку.
— Найс? Из-за тебя Оля упала с лестницы. Под колёса машины! — напоминаю сухо.
— Я не хотел. Говорил уже, — передвигаясь вдоль стеночки, добирается до кухни-гостиной и заваливается там на диван.
Осматриваюсь.
Знакомые стены и мебель, но я себя странно ощущаю тут, если честно.
— Отдай телефон. Мне пора ехать.
— Свари кофе. Тогда отдам, — вещает с дивана.
— А не пошёл бы ты…
— По-братски.
— Иди к чертям!
— Сыыыыпь. Гармооооника. Скука, — глядя на меня, опять орёт какие-то стихи незнакомые. — Немало вас!
Но с такой вот, как ты, со стервою
Лишь в первый раз!
Поджимаю губы.
— Телефон! — требовательно выставляю ладонь вперёд.
— Воды хоть дай, Есенин. Взбодриться.
Теряю терпение.
Ладно.
Раз. Два. Три.
Стиснув челюсти, направляюсь к холодильнику, открываю дверцу и достаю оттуда ледяную Боржоми в стекле.
Откручиваю крышку. Возвращаюсь к дивану.
— О… Класс…
Приподнимается на локтях и, довольно хмыкнув, протягивает к вожделенной воде руку.
Прищуриваюсь.
Вместо того, чтобы отдать бутылку, резко переворачиваю и выливаю содержимое прямо ему на голову.
Он от меня этой выходки не ожидает явно.
— Пфф… Дьявол…
— Взбодрился? — ядовито осведомляюсь, продолжая лить на него воду.
— Коза…
Разозлившись, проявляет чудеса необычайной ловкости и дёргает меня в свою сторону.
Роняю бутылку. Теряю равновесие и падаю.
— Отвали, скотина пьяная! — ору, пытаясь вырваться из его хватки, но, к сожалению, даже в таком состоянии он намного сильнее.
— Как же ты меня достала! — тяжело дыша, намертво фиксирует руками и ногами, чтобы я никуда не могла повернуться-сдвинуться.
— Отпусти!
— Невыносимая на хер. Шмотки поджигаешь. Пикеты устраиваешь. Подносами лупишь. Шины битой бутылкой режешь. Кто тебя выдержит такую двинутую?
— Везунчик, выигравший в этой жизни джекпот!
Он смеётся низкой вибрацией и, наклонившись к шее, шумно вдыхает мой запах, касаясь кожи носом.
— Ты не джекпот. Ты наказание за все грехи.
— Отстань, козёл! — стараюсь не реагировать на ворох разбегающихся мурашек. — Мне холодно!
— Да ну? — приподнимает голову и трясёт волосами.
— Хватит! Отпусти! Ты весь мокрый! — ору, когда наваливается на меня своей тушей. — Разумовский!
Ощущаю, как стремительно приливает кровь к щекам.