Есения

Последние новости имею ввиду. Спирохема (бывший Оли) опять к ней пытался подкатывать. Мухоморыч случайно об этом обмолвился.

— Ой, да ну его!

— Тогда про второго. Прошло много времени. Сейчас-то ты можешь рассказать о том, что у вас приключилось с Богданом? Галдин сказал, что ты его жёстко отшила. Наплела про то, что по-новой сошлась с Никитой. Я уж не стала разубеждать Лёху в этом.

Пока.

До выяснения обстоятельства.

— И правильно, что не стала. Не нужно.

— Значит, так и было. Прикрылась Авдеевым? — хмыкаю.

— Никем я не прикрывалась! Мне не нужны чужие парни, вот и всё! — высказывается громко.

— Тихо-тихо. Не злись, я тебя поддерживаю. Особенно сейчас.

— Что ты имеешь ввиду под этим «сейчас»?

Она хмурится, а я вздыхаю.

— Не хотела говорить, но что-то с весны понесло Богдашу конкретно. Постоянно наблюдаю в кофейне за тем, как он упражняется в искусстве пикапа.

— А как же его будущая жена? — удивляется Миронова.

— Ты про Змеюку?

— Да. У них свадьба в ноябре, если не ошибаюсь.

— Откуда знаешь? — прищуриваюсь. — Ты что, следишь за ними? — нападаю с ходу.

— Вовсе нет! — она стремительно краснеет, выдавая себя с поличным.

— Мне-то не ври, Миронова! — закатываю глаза.

— Господи! Один раз всего к ней заглянула. Это что, преступление века? — оправдывается сердито.

— С палёного аккаунта, надеюсь?

— Естественно. Не со своего же!

— Тогда фигня.

— Угу. — Оля, застеснявшись, отворачивается к окну. — Получается, он изменяет направо и налево. О какой свадьбе может идти речь?

— Очевидно, что для неё это абсолютно не имеет значения.

— Как такое возможно, Сень? — наивно рассуждает вслух.

— Возможно, — пожимаю плечом, — если в приоритете кольцо на пальце и статус жены.

— Сомнительное счастье.

— Лёха говорит, что Сухоруков не горит желанием жениться.

— Тем более. Зачем тогда Разумовской это надо?

— Насколько я поняла, она с детства влюблена в него по уши.

— Допустим, но это не повод унижаться и терпеть его поведение.

Согласна.

— У богатых, как говорится, свои причуды. Вон у того подъезда нам притормозите! — прошу нашего водителя

— Вы приехали, — глаголет навигатор.

Пока трепались, прибыли к пункту назначения.

— Выгружаемся! — выпрыгиваю из салона первой. — Не забудь сумку!

— Уже взяла.

Таксист достаёт Олино «приданное» из багажника и мы с ним дружно прощаемся.

— Идём, — зову подругу, с любопытством разглядывающую двор.

— Добрый вечер, — Оля вежливо здоровается с нашими старушенциями, сидящими на скамейке, и мы заходим в подъезд.

— Нам на третий. Видела, как на тебя зыркнула Карга Петровна?

— Это которая из них? — уточняет, когда поднимаемся по ступенькам.

— Старшая по дому. Та суровая, в спортивном костюме.

— Понятно.

— Она тут по выходным группу активных пенсионеров собирает. Дыхательная гимнастика, скандинавская ходьба и всё такое.

— Полезное дело.

— Вот лучше бы только этими полезными делами она и занималась. Всех соседей достала своими причудами. Посмотришь, заявится к нам в скором времени. Выяснять, кто ты и почему приехала с сумкой, — обсмотрели же с ног до головы моего Мирона. Сидят, небось, активно нас сейчас обсуждают. — Сюда, Оль, — достаю ключи из кармана, но воспользоваться ими не успеваю.

— Открыто!

— О, Аська, ты уже дома?

— Решила прийти пораньше, чтобы вас встретить. Не стойте на пороге, заходите.

Затаскиваю сумку с вещами в квартиру и тяну за собой переминающуюся с ноги на ногу Миронову.

— Знакомьтесь. Ась, это моя Оля. Медалистка. Стобалльница! Спортсменка и просто красавица!

— Оль, это Ася. Я много тебе про неё рассказывала.

— Привет, — здоровается с ней Мироныч:

— Привет, соседка! — Аська дружелюбно улыбается Оле и минуту спустя зовёт нас на кухню. — Садитесь, будем пить чай. Как добрались? — снимает чайник с плиты и разливает кипяток по чашкам.

— Нормально.

— Тяжело было расставаться с дедушкой?

— Тяжело, — вздыхает Оля.

— Сеня говорила, что вы с ним очень близки.

Мирон кивает и заметно расстраивается. Уже сто пудов скучает по своему Мухоморычу. Тут всё-таки надо, чтобы привыкла она немножко. Переживает очень из-за того, что оставила Степаныча в Загадаево одного.

— Я тебя понимаю, Оль. У меня с бабулей была особенная связь. Она мне родителей заменила. Долгие годы была и за папу, и за маму, — у Аськи глаза на мокром месте. — Сейчас я тортик нам достану. Прикупила в магазине, когда шла с работы, — шмыгая носом, ныряет в холодильник она.

— Это тот, офигенский с кокосиком, Ась? — нарочно перевожу тему, дабы девчонки не расстраивались ещё больше.

— Ага, он.

— О да! Оля, ты обязательно должна его попробовать! — выношу свой рекомендасьон. — Этот торт просто бомбический!

Я в прошлый раз половину проглотила в один присест.

— Давайте сюда тарелки, я положу, — предлагает Ася, сдвигая в сторону пластмассовую крышку.

— Помогу?

Пока девчонки раскладывают тортик по тарелкам, я зачем-то снова проверяю соц.сети. Так и тянутся пальцы к телефону.

Там, конечно же, новое уведомление. Разумовский разместил на странице фотки и рилсы. С вечеринки в Сосновом Бору. Куда они укатили вчера вечером всей компанией: Галдин, Сухоруков и этот.

Поджимаю губы, закатываю глаза. Ничего нового на его странице я, собственно, не увидела, однако мне, чёрт возьми, почему-то неприятно.

Очередная вечеринка, полуголые девицы и все атрибуты веселья.

С завидной частотой наблюдаю подобное. Регулярно. Намереваюсь отыграться и поставить на каждой фотке «палец вниз», но вовремя себя останавливаю.

Глупо ведь? К чему это? Так я продемонстрирую свою обиду и неравнодушие. Пусть лучше он думает, что мне плевать и нет до него никакого дела.

В сущности так и есть ведь?

Если вам любопытно, расскажу, как складывается наше общение с кеном на сегодняшний день.

Пхахах! Его нет!

После того нашего памятного свидания в Москва-Сити, всё вернулось на круги своя. В том смысле, что Разумовский остался верен себе, а я поняла, что, бортанув его, поступила в тот вечер правильно. Ждать чего-то другого от этого мажора, избалованного женским вниманием, было бы глупо. Он повёл себя вполне предсказуемо.