Есения

— Я намерена выбрать самое лучшее платье! Вернёмся в Москву и сразу поедем в салон, мам.

— Как скажешь, милая.

— Я буду самой красивой невестой на свете, — Эля, предвкушая исполнение главной мечты своей жизни, прикрывает глаза и её губы растягиваются в хищной улыбке.

— Будешь, несомненно.

Да-да.

До тех пор, пока эйфория не сменится глубоким разочарованием…

— Ты куда? — мать замечает, что я намереваюсь свинтить.

— Обещал отцу партию в теннис. Пойду посмотрю, не проснулся ли наш старик.

— Напомни ему про ужин в ресторане.

— Окей.

Она ловит мою руку, когда прохожу мимо.

— Не налегай на спиртное, ладно? — целую её в щёку и оставляю этих двоих в обществе друг друга.

Возвращаюсь с пляжа на виллу. Пока жду отца, отправившегося в душ, опять захожу в соцсеть на страницу к Галдину.

Наведываюсь я туда для того, чтобы поставить дизлайк, его долбаным рилсам, которые он пилит с раздражающей частотой.

И хрен бы с ним, но там почти на каждом видео Гном.

Вот они вместе на пруду кормят крякающих уток.

Вот катаются на велосипедах по набережной Москвы-реки.

Рисуют на стене граффити со своими именами.

Слушают и подпевают группе уличных музыкантов на ВДНХ.

Рубятся в приставку, дурачатся и смеются, комментируя происходящее.

Конопатая, переболевшая пневмонией, на этих видосах выглядит вполне себе здоровой и счастливой. Она постоянно улыбается и эта её улыбка бесит меня до скрежета зубов!

Да всё в ней в общем-то страшно бесит…

Лохматость и дурацкие причёски.

Веснушки, с появлением солнца ещё отчётливее проступившие на чистой, нетронутой макияжем коже.

Бледно-розовые губы. Обычные. Не большие, не маленькие. Разве что форма интересная…

Лёгкий румянец, проявляющийся на щеках, когда её настигает приступ хохота.

Каждая деталь её стройного тела: острые ключицы, очертания груди под тонкой тканью облегающего топа, плоский живот, ямочки на пояснице. Задница, обтянутая драными джинсовыми шортами, и чересчур длинные для её мелкого роста ноги.

Смотрю, смотрю, смотрю. И не могу понять: чёрт её дери, что в этой деревенщине такого особенного?

Она там веселится с Галдиным, а я какого-то хера мучаюсь бессонницей, глядя на всё это, и дико злюсь, оттого что про меня Гном не вспоминает вовсе.

Я везде заблокирован.

Я! Эмиль, мать твою, Разумовский! Заблокирован!

Как такое вообще возможно на хрен?

Обиделась за жабу? Так из моего рта вылетали слова похлеще...

Могла хотя бы поблагодарить за корзины фруктов и ягод, которые я исправно отправлял курьером весь тот период, в который она болела.

Раздражённо щёлкаю боковой кнопкой телефона и, уставившись в панорамную стеклянную стену, пытаюсь совладать с приступом накатившего гнева, активно расплёскивающегося по венам.

Рычать охота.

Коза!

Был бы я сейчас в Москве, наверное, двинул бы в кофейню, чтобы спровоцировать очередную стычку.

Не хочу признавать, но мне люто не хватает этого нашего с ней дебильного общения. Я буквально на стенку лезу оттого, что никак не могу в данный промежуток времени её достать.

А ещё, эта моя нездоровая тяга к деревенщине серьёзно начинает пугать.

Как объяснить то, что со мной происходит?

Незакрытый гештальт? Задетое мужское самолюбие?

Откинувшись на спинку дивана, устремляю взгляд в потолок.

Мне срочно нужно что-то с этим делать. Потому что ни о чём другом я думать не в состоянии.

Надо переспать с Гномом, поставить галочку напротив этого пункта и, наконец, успокоиться.

А чтобы это случилось, Разумовский, тебе пора стать хитрее и сменить тактику.