Есения

Стою перед шлагбаумом. Жду, когда поднимется, и в этот момент ко мне в тачку на переднее пассажирское запрыгивает тёлка, с которой мы провели вместе ночь.

Чё ей надо? Ненавижу навязчивых!

— Не могу вызвать такси, сел телефон. Подвези меня хотя бы! — тараторит она таким тоном, будто я ей что-то должен.

— До ближайшего метро могу подкинуть, — сообщаю хмуро.

— Твоя доброта не знает границ, — хлопая своими щётками, отзывается язвительно.

— Сам себе удивляюсь.

«Вызвала?» — печатаю соседке Бриж.

«Да, ждём»

«Вот и умница»

— У тебя девушка есть? Или ты женат, может?

— Упаси Господь.

— Нет значит…

— Нет.

— А кто такая Есения? Любопытства ради интересуюсь. Ты вчера несколько раз сказал её имя, когда я тебе…

— Чё?

— И потом во сне ещё. Это бывшая твоя, что ли?

Психанув, выкручиваю руль вправо, едва не спровоцировав на дороге аварийную ситуацию.

— Эй! С ума сошёл?

— Ты меня задолбать решила? — резко затормозив у остановки, зло сверкаю глазами.

— И спросить нельзя? — улыбается, чем дико бесит.

— Иди давай. Приехали, метро, — выставляю её вон.

Я закрываю сессию и через несколько дней улетаю с предками и сестрой в запланированный матерью отпуск.

Традиция у Разумовских такая дебильная: дважды в год, хочешь не хочешь, будь добр, провести время со своей семьей.

Даже если в этой семье все давно уже тихо друг друга ненавидят…

Отец на протяжении этих двух недель изображает из себя порядочного семьянина, а мать вдруг чудесным образом забывает о существовании его очередной любовницы.

По первой нам с сестрой было тошно от этой фальшивой картины показного семейного благополучия, но потом с течением времени мы… Тупо забили на происходящее.

Когда годами живёшь во лжи, в какой-то момент перестаёшь воспринимать её слишком остро. Ты привыкаешь и становишься частью этого цирка. Потому что понимаешь: ввиду определённых причин всех всё устраивает и будет устраивать дальше.

Даже если собственная мать, которая сидит напротив, абсолютно точно перестаёт быть похожа на имитацию счастливой женщины.

— Солнце только клонится к закату, а в тебе уже добрая порция крепкого алко, — не могу удержаться от язвительного комментария, когда она снова тянется к бокалу.

— А чем ещё тут на островах заняться? Плавать я не умею. Загорать, как раньше, уже нельзя.

— С хера ли?

— Солнце ускоряет процессы старения кожи, — отзывается Эля. — У матери итак с этим проблемы.

— Спасибо, что напомнила, дочь, — обиженно цедит та сквозь зубы. — Пора опять идти к своему хирургу.

— Зачем? — отрываю взгляд от экрана смартфона.

— Хочу проконсультироваться по поводу своей следующей пластики.

— Хватит издеваться над собой. Не слушай её. Ты выглядишь отлично для своего возраста, мам.

— Увы, это не так…

— Что за депрессняк? Тебе надо взбодриться. Пойди сходи на spa процедуры, — предлагаю как вариант.

— Осточертели.

— Давай арендуем яхту, прокатимся. Хочешь?

— Нет настроения.

— Не нуди.

— Ваш отец пол дня спит, а вы сидите в своих дурацких телефонах. Могли бы сделать вид, что в кои-то веки рады обществу своей матери, — высказывает она нам недовольно.

— Я занята планированием свадьбы, ты же знаешь. Столько всего нужно успеть! Выбрать концепцию, программу, платье, ресторан. Составить список гостей, спланировать медовый месяц, — устало вздыхает Эля, однако глаза её при этом загораются маниакальным блеском.

— Для всего этого есть специально обученные люди.

— Нельзя надеяться только на агентство и организаторов, Эмиль.

— Почему? — нахмурившись, уточняю.

— Я не могу доверить главное событие своей жизни абы кому! Мне надо обязательно всё контролировать!

— Ты уже конкретно помешалась на этой своей свадьбе, Эль.

— Тебе не понять, — отмахивается она раздражённо. — Я с детства мечтала об этом дне.

— Попахивает навязчивой идеей.

Хотя чему я удивляюсь…. Прекрасно ведь знаю ситуацию. Моя сестра влюблена в Сухорукова со времён розового горшка. Где-то дома валяются её девчачьи альбомы, посвящённые ему. Там его фотки и карта желаний. Все они, конечно, уже тогда были связаны только с ним.

А как тяжело она переживала период взросления Богдана... Каждая новая девчонка, отсвечивающая рядом с ним, вызывала приступы лютой ревности, слёзы и жуткие истерики.

Натерпелись мы всей семьёй знатно. Реально с отцом думали, что ещё немного и Эля загремит в психушку.

Полагаю, именно поэтому предки пару лет назад взяли инициативу в свои руки. Сначала навязали моему другу свою дочь в качестве постоянной девушки. Теперь, скооперировавшись с его родителями, придумали для них дальнейший сценарий взрослой жизни.

И да. Вы слишком наивны, если всерьёз думаете, что руководствовались они исключительно желанием сделать свою дочь счастливой. Всё куда прозаичнее. Разумовским нужны Сухоруковы для других целей. Грядущая свадьба Эли и Богдана — успешный проект, способный принести обеим семьям огромное количество бабла. Потому что этот союз гарантирует процветание целой империи.

Грязная правда заключается в том, что этим миром правят деньги.

Не знаю, кого во всей этой истории мне жаль больше: лучшего друга, которого в ультимативной форме заставляют жениться или мою сестру, однозначно обречённую повторить судьбу нашей матери.

Единственный очевидный плюс всей этой ситуации заключается в том, что родители, сосредоточенные на Эле с Богданом, пока никак не трогают меня.

Сплю с кем хочу. Ни о какой женитьбе думать не надо.

— А это как тебе? — принимаются за обсуждение свадебных платьев.

— Прекрасный выбор, дорогая, — одобряет мать фотографию.

— Посмотрим, как сядет, — задумчиво закусывает губу Эля.

— Сядет как влитое, у тебя прекрасная фигура.

— Не знаю насчёт подола… Эмиль, глянь.

— Эль, отвали, а. Уже башка трещит от этих ваших разговоров про свадьбу.

— Мужчины, — недовольно цокает языком она. — Богдан такой же. Вообще не хочет вникать в подготовительный процесс!

Ноль процентов осуждения. Сто процентов понимания.

— Оставь его в покое. Дай человеку осознать весь тот звездец, на который он подписывается.

— Эмиль, — мать посылает в мою сторону красноречивый взгляд, но моей систер хоть бы что. Ничего не замечает.