Есения

Глава 17 

Меня очень удивили слова подруги. Мягко говоря. Ведь получается, что я опять не осталась на улице благодаря Разумовскому.

Он позвонил Асе. Сказал ей, что я на вокзале и что мне негде жить.

А ещё предлагал девчонке деньги, представляете? За то, чтобы она меня к себе подселила.

Видимо, сильно ударился головой во время драки. Либо это на него так алкоголь повлиял. Иначе его поведение не объяснить.

И да, конечно, поначалу я активно боролась с желанием задать шкуролюбу беспокоивший меня вопрос. Почему в тот вечер он позвонил Асе?

Ему стало меня по-человечески жаль? Ой, это вряд ли…

В благородство решил поиграть? Зачем? Не его это стиль вот совсем.

А может, просто переживает за долг? Подумал, что свалю назад в Загадаево и перестану платить ввиду наступившей неплатежеспособности.

Как он вообще узнал про вокзал, непонятно.

Короче, вопросов очень много, но я пообещала Аське не выдавать её и теперь смиренно держу своё слово, хоть и даётся мне это с трудом.

— Привет.

— Добрый день, — здороваюсь с зевающим Сухоруковым, усаживающимся на высокий стул.

— День уже?

— Половина первого как бы.

— Ни хрена себе, — хмурится, бросая взгляд на часы.

Те самые, которые вернула ему Оля после того ужасного нападения в лесу.

— Снова с ними не расстаёшься?

— Семейная реликвия. Сделай два эспрессо, пожалуйста.

Киваю.

— Бессонная ночь? — отхожу к аппарату.

Выглядит Богдан помятым и довольно-таки уставшим.

— Неделю толком не спали. Приложение банку допиливали.

— Ого, круто. Поздравляю.

— Чё как дела у тебя, Сенька?

— Нормально, — отзываюсь, пожимая плечом. — Кофейня два на два, фитнес-танцы в костюме медведя три-четыре раза в неделю. Собственно, ничего нового.

— Достань с витрины парочку круассанов. Один с шоколадом, другой с абрикосом. Две ватрушки ещё и вишнёвый штрудель.

Господи, ну куда столько?

— Не слипнется?

Смеётся.

— Хочешь, секрет? — наклоняется ко мне, когда я ставлю перед ним две порции горячего кофе.

— Давай.

— Не выдашь меня? — хитро улыбаясь, прищуривается.

— Не выдам, — беру кондитерские щипцы.

— Галдин безумно по тебе скучает.

Молчу.

— Может, пора простить его?

— А может, надо было думать прежде, чем подселять меня в чужую квартиру?

— Он хотел помочь, Сень.

— Да уж «помог», спасибо, — открывая стекло витрины, ворчу недовольно. — Подставил так, что вовек запомню.

— Да забей. Всё ж нормально.

— Эти двое помирились? — выведываю аккуратно.

Данный вопрос очень меня волнует. Потому что внутри себя я испытываю некое чувство вины по этому поводу.

— Скрипя зубами. Работать же приходится вместе.

— Безмерно рада.

— Радоваться пока особо нечему. Атмосфера напряжённая, отношения между ними уже не те.

— Ложь ни к чему хорошему не приводит.

— А если она во благо?

Закатываю глаза.

— Это самое дурацкое оправдание вранья, которое я когда-либо слышала.

— Куда ты переехала, кстати? Комнату или квартиру нашла?

— Ради Галдина стараешься? — выкладываю заказанный им ассортимент на тарелки.

— Не скажешь?

— Не скажу естественно. Тебе эта информация ни к чему. Оплата картой или наличными? — перевожу тему.

— Наличными, — достаёт бумажник, чтобы расплатиться.

— Слушай, Богдан, я тут кое-что вспомнила, можешь оказать услугу?

— Какую?

— Возьми там у вас в МГУ брошюру для абитуриентов. Притащи мне.

— Поступать будешь?

— С десятью классами? Очень смешно. Это для Мироновой. Нужна актуальная информация по проходным баллам на каждый факультет.

Сухоруков, услышав про Олю, меняется в лице и его хорошее настроение мгновенно улетучивается.

— Принесёшь? — в ожидании ответа выгибаю бровь.

— На сайт пусть зайдёт. Там всё есть.

Ну понятно. Не принесёт он брошюру. Из вредности. Всё ещё дуется на Миронову. Та подробностей мне не рассказывает, но я знаю, что своё общение с этим парнем подруга резко прекратила.

Дверь кофейни открывается. На порог заходит Разумовский, который взбивает пальцами волосы и материт ни в чём не повинный дождь.

Причёску, видите ли, тот ему испортил.

— Надо было текстурайзер закрепить лаком, — не могу удержаться от комментария.

— Выучила новое слово, Гном? — отзывается, направляясь в нашу сторону.

— Нет, случайно увидела одну отвратительную рекламу с твоим участием.

— Небось сидишь пересматриваешь ежедневно перед сном? — ухмыляется.

— Упаси Боже, — скривившись, фыркаю. — Достаточно того, что я твоё присутствие здесь терплю.

— Кто кого терпит — большой вопрос. Тебе, кстати, не мешало бы привести своё сухое соломенное гнездо в порядок, — с кислым выражением рассматривает мою незамысловатую причёску.

На работе я частенько собираю волосы в высокий пучок. Это удобно и выглядит, между прочим, недурно.

— Моё сухое гнездо тебя волновать не должно, — чеканю сердито, а Сухоруков, слушая нас, как всегда хохочет.

— Так и быть, подарю тебе набор по уходу за волосами, как раз остался после съёмок. Не то распугаешь клиентов кофейни окончательно.

— Засунь себе этот грёбаный набор в задницу!

Как бесит а!

Нормальные у меня волосы. Не сухие. Не пористые. Блестят!

— Сень, мы сядем за третий столик, — уведомляет меня Богдан, поднимаясь со стула. — Принесёшь заказ туда?

Теперь ясно, почему он заказал два эспрессо и столько сладкого. Этого сидел ждал.

— Я свой кофе заберу сам, — Разумовский предусмотрительно хватает ближнее к нему блюдце с чашкой. — И с кожей срочно надо что-то делать, — констатирует с умным видом. — Ты вся в коричневую крапинку, Гном. Как тот конопатый Антошка из мультика. О существовании крема с спф в курсе?

Растягиваю губы в улыбке.

— А ты не в курсе, шкуролюб, прачечная далеко отсюда?

— Прачечная?

Пока он, нахмурившись, вникает в смысл сказанного, я хватаю со стойки вторую чашку и выплескиваю её содержимое прямо на его брендовый бежевый тренч.

— ТЫ ИДИОТКА СОВСЕМ? — орёт как потерпевший.

А я улыбаюсь ещё шире.

Портить Разумовскому верхнюю одежду — уже прямо-таки традиция!

В тот день я чуть не лишилась работы. Так получилось, что произошедшую в кофейне сцену собственными глазами увидел мой начальник. Н-да.