Есения

Между нами на почве конфликта завязывается драка: ожесточённая и яростная.

Поочерёдно лупим друг друга.

Падаем.

Катаемся по полу, усыпанному битыми осколками.

Морда. Печень. Башка. Почки. Рёбра.

Удушающий.

Тяжело и часто дыша, сжимаю локтем его шею.

— Хватит! Прекратите немедленно! — орёт девчонка.

Пока Галдин на карачках отползает прокашляться, я, пошатываясь, встаю с пола и поднимаю взгляд на испуганного Гнома.

Она так и стоит на том самом месте, возле столешницы. Изумлённо хлопает глазами.

Господи, вот же я её ненавижу!

— А тебе не стрёмно, м? — прищуриваюсь, отряхивая стёкла с рубашки.

— Так это твоя квартира? — произносит деревенщина севшим голосом.

Выглядит она при этом по-настоящему шокированной.

Да что там! Она в ужасе!

— А ты значит решила, что его? — громко смеюсь. — Откуда у него такая хата, дура? Он по сути, такой же нищий, как и ты. Я по доброте душевной разрешил ему зависнуть тут на время!

Она поворачивается и внимательно смотрит на Галдина.

Тот, по-прежнему стоя на коленях, поднимает голову и встречается с ней глазами.

— Почему ты не сказал мне правду?

— Есь, — несколько секунд подряд он кашляет, — я объясню всё.

— Уже не надо.

Обиженно поджав губы, Бриж удаляется из гостиной, оставляя нас с Галдиным наедине.

Я подхожу к раковине. Подставляю под холодную воду сбитые в кровь костяшки пальцев. Умываю лицо и шею. Затем возвращаюсь к столу и снимаю с упавшего стула своё пальто.

— У тебя сутки на то, чтобы привести квартиру в порядок и свалить, — подбирая с пола телефон, сообщаю сухо. — Ключи оставишь консьержу. Ты понял?

— Понял, — бросает он сквозь зубы.

Больше мы ничего друг другу не говорим.

Я покидаю квартиру, а уже пару минут спустя вышеупомянутый консьерж при виде меня хватается за сердце и интересуется, всё ли в порядке.

Махнув рукой, киваю. Держась за левый бок, выхожу на улицу, но домой сразу не еду. Прохожу метров пятьдесят вперёд. Заваливаюсь на одну из тех лавок, что выставлены вдоль сосновой аллеи.

Достаю трубу из кармана. Печатаю гневное сообщение Сухорукову.

Богдан ведь получается был в курсе? Девку из деревни они привозили вдвоём.

— Капец. Одни предатели вокруг! — ворчу себе под нос.

Что за друзья пошли? Кому доверять вообще можно? Один без спроса притащил в мою квартиру тёлку, с которой у меня тёрки. Второй — намеренно скрыл эту инфу.

Зашибись расклад…

— Есь!

До меня доносится голос Галдина. Этот идиот орёт, по пояс высунувшись с балкона.

В эту же самую секунду я вижу Гнома. Она выходит через центральные двери и спускается по ступенькам.

Останавливается ненадолго, чтобы быстро надеть свою убогую куртку.

Боже. Это говно давно пора выкинуть.

Наблюдаю за тем, как не может застегнуть молнию. Дёргает собачку туда-сюда, но у неё ни хрена не выходит.

— Чёрт!

Психанув, девчонка натягивает на себя шапку и заматывает вокруг шеи шарф.

Закидывает челночную клетчатую сумку на плечо и продолжает движение.

Дверь снова хлопает. Из подъезда появляется подрихтованный моими стараниями Галдин.

— Еся, прошу тебя, постой! — ковыляет он за ней, хромая.

— Пошёл ты! — кричит Гном в ответ, уверенно топая к шлагбауму, за которым её ожидает такси. — Видеть тебя больше не хочу! Ясно?

Ха-ха-ха. Так-то!

Откидываюсь на высокую спинку скамейки и с каким-то особым, болезненным удовольствием слежу за драмой, развивающейся прямо у меня на глазах…