Есения

— Стоит ли мода того, чтобы живые существа страдали и погибали? Точно нет! Убивать животных ради меха — негуманно! Ваши шубы — это не необходимость, а роскошь, от которой человечество может и должно отказаться! Так давайте же вместе встанем на правильный путь и выберем сострадание!

Девчонка замечает меня и вместо того, чтобы благоразумно заткнуться, начинает нарочно говорить ещё громче.

— Посмотрите на него, пожалуйста! Вот вам пример холодного равнодушия! Только подумайте! Для пошива одной такой шиншилловой шубы в среднем требуется сто пятьдесят — сто семьдесят шкурок этих красивых, ни в чём не повинных животных! Ужасающий факт, не правда ли? — отступая назад, эмоционально вещает в рупор Гном. — Их выращивают в отвратительных условиях, а затем хладнокровно убивают ради шкур. Получается, что вот этот студент-понторез носит на себе целое кладбище!

— Сюда отдала это, дура, — рассердившись, выдёргиваю у неё из рук постер со своим изображением.

Это ж надо! Не поленилась найти мою фотку и заказать жалкое подобие баннера.

— Агрессивный настрой говорит об агрессивности натуры! — последнее, что она вякает в рупор, потому что его я отбираю тоже.

— Ты чокнутая? — хватаю пигалицу за дурацкий вязаный шарф клоунской расцветки и тяну за него к себе, испытывая непреодолимое желание тупо придушить её прямо тут. При свидетелях.

— Ты чем-то недоволен? — улыбается зараза.

— Что за грёбаный цирк ты здесь устроила?

— Это называется экологический массовый пикет. Против вас — шкуролюбов, — вздёрнув кверху нос отвечает она. — Думал, так и будешь дальше продолжать преспокойно носить на себе мёртвых животных?

— Что ты пытаешься кому доказать, недалёкая?! Весь мир их носит, очнись!

— Недалёкий ты! Весь мир уже давно мыслит иначе. Многие известные модные дома, такие как Гучи, Версаче, Корс, Армани и Прада отказались от натурального меха в пользу искусственного. Это про экологическую осознанность, манекен ходячий. Она напрочь отсутствует в твоей пластмассовой голове! — поднимает палец и постукивает меня им по лбу.

— Как забавно, — фыркает Эля, подошедшая к нам вместе с ребятами. — Деревенщина в курсе трендов от Версаче!

Студенты, активно собирающиеся вокруг нас, посмеиваются.

— Представь себе, в курсе.

— Что ТЫ, нищая голодранка из Мухосранска, можешь знать о моде? — смерив пикетчицу презрительным взглядом, спрашивает сестра.

— На знатока моды я не претендую.

— Оно и видно, одета как бомж, — Эля морщит нос, разглядывая потасканную, выцветшую куртку, стрёмную шапку и убитые в хлам кроссовки. — На мусорке прикид собрала?

— Тебе какое дело до моего прикида? Сегодняшняя акция посвящена исключительно вашему. Ты вот в соболя замоталась и явно даже не подумала о том, какое количество зверьков отправилось из-за тебя на тот свет.

— Господи, носит же земля таких долбанутых! — закатывает глаза сестра. — Иди уже отсюда, обслугу заждались там.

— Не могу. Твой брат не отпускает. Видишь, как крепко держит? — ухмыляется Бриж, вскинув бровь. — Неровно ко мне дышит. Во всех смыслах, — хохочет и меня начинает прямо-таки трясти от злости.

— Ты себя видела, убогая? — презрительно кривится Эля. — Мой брат в твою сторону при других обстоятельствах даже не посмотрел бы.

— Это я в его сторону никогда не посмотрю! — заявляет деревенщина уверенно. — В отличие от вас, псевдовысшая каста, для меня имеет значение начинка, а не обёртка.

— Это ты сейчас о чём, доярка?

— Я о том, мояхорошая, что гнилую душонку куда не засунь, всё равно запашок будет. Даже если в соболиную шубу упаковать.

— Ты охренела? — Эля намеревается сделать шаг ей навстречу, но Гном, воспользовавшись моей секундной рассеянностью, умудряется выхватить рупор, на несколько секунд заполучив его обратно.

— Эти пятьдесят соболей могли счастливо жить на воле! — орёт в громкоговоритель так, что приходится закрыть уши. — Обратите внимание! У нас тут целая семейка душегубов! Разумовские их фамилия.

— Да заткнись ты уже, — левой рукой опять отбираю у неё рупор, а правой ещё сильнее сжимаю тонкую, дешманскую ткань ворота на шее. Девчонка аж закашливается от нехватки кислорода. — Вообще берега попутала, моль?

— Да-да, пожалуйста, вот этих двоих крупным планом, — даёт указания видеооператору, исподтишка снимающему наш конфликт.

— Камеру убрал!

— Что здесь происходит? — рядом с возмущённой Элей вырастает фигура Галдина, задержавшегося в сортире.

Примчался защищать свою подружку, естественно. В первую очередь от меня.

— Отпусти её немедленно! — он влезает между нами. — Богдан, чего вы стоите и никак не реагируете на этот беспредел?

— Беспредел — это по её части, — цежу сквозь зубы, наблюдая за тем, как жадно она хватает воздух ртом.

— Сень, ты как, в порядке?

— В полном, — отзывается она, прочистив горло.

— Уважаемые участники акции, просим вас покинуть территорию университета. Подобные мероприятия запрещёны!

Уже и представители правоохранительных органов тут.

— Я тебе шею сверну, если снова выкинешь что-то подобное, — угрожаю, прищуриваясь.

— В этом даже не сомневайся, — расстёгивая ворот, обещает она железобетонно. — Можешь уже начинать принимать успокоительное для своей слабенькой, шаткой нервной системы…