Есения

Глава 46

Эмиль

Дисциплина. Субординация. Форма.

Будущее, которое я не выбирал.

Сказать, что моя реальность круто поменялась — это ничего не сказать. Будни солдата, проходящего службу в армии России, строго регламентированы и расписаны по минутам. Жизнь в части подчинена распорядку дня, где каждый час занят выполнением задач — от боевой подготовки до бытовых обязанностей.

Привыкнуть ко всему эту ужасу охренеть как сложно. Ну вы понимаете, да? Я — человек, который привык к абсолютной свободе и двенадцатичасовому сну, вынужден просыпаться в шесть, сука, утра!

Не все представители пернатых в это время бодрствуют, а мы уже да.

Подрываешься по команде. Быстро одеваешься, проверяешь свой внешний вид, заправляешь кровать. Да так, чтобы углы были идеально ровные и отсутствовали складки на натянутом барабаном одеяле.

Не спрашивайте, сколько дней и отработанных нарядов мне потребовалось для того, чтобы научиться делать эту херню как положено…

В шесть тридцать сбор и построение. Командир взвода ходит вдоль шеренги. Сперва в унизительно-воспитательной манере высказывает нам свои претензии, затем гоняет по плацу. То шаг отрабатываем, то бежим несколько километров.

Дальше с семи тридцати до восьми у нас завтрак. Жрачка в столовой, прямо скажем, абсолютно отвратительная. Первую неделю я практически ничего там не ел. От одного вида овсянки и пюре, весьма странной консистенции, тошнило.

Была, кстати, интересная история, связанная с местом, где мы употребляем пищу. Каждый раз после завтра, обеда и ужина кто-то должен мыть пол, выносить мусор, складывать подносы. Когда очередь добралась до меня, я, громко возмутившись, категорически отказался это делать. И получил от командира тарелку супа на голову, плюс ночной наряд на кухне. Однако вместо выполнения обозначенной работы я улёгся там спать прямо на скамейке. Утром со мной разговаривали уже звездюлями, после которых было даже дышать больно в последующие несколько суток.

Я вообще поначалу знатно отгребал за свой характер и каждый допущенный косяк.

Потом тупо надоело выдолбываться. Да и осознание пришло: отец не пошутил. Не в лагерь сдал на месяц и не на понт взял. Всё серьёзно.

Но вернёмся к чёртовому расписанию.

После завтрака, в восемь часов ровно, у нас начинаются занятия. Разные по дням недели.

Понедельник — стрельба. Теория, правила безопасности, практика на полигоне.

Вторник — тактическая подготовка.

Среда — занятия в классе. Изучение основ военной дисциплины.

Четверг — полнометражная физподготовка. Бег, канат, полоса препятствий. Кто не сдаёт норматив — херачит штрафные круги.

Пятница — знакомство с военной техникой.

Суббота — ПХД (Парко-Хозяйственный День или в нашей интерпретации Полностью Херовый). Убираем территорию, чистим снег, красим, что-то ремонтируем.

Воскресенье — дежурство (охрана территории, контроль пропусков), учения.

Дальше после этих вот занятий обед и два часа сна, как в детском саду. В пятнадцать ноль-ноль опять учёба или дежурство. Вплоть до семичасового ужина, после которого тебе (если ты не заработал наряд) предоставляется личное время, потратить которое ты можешь на чтение книги, настольные игры и прочую муйню.

Раз в неделю можешь позвонить семье или друзьям, я этой опцией пользуюсь крайне редко. Разве что матери иногда звоню. Больше никому. Так для себя решил.

В девять вечерняя поверка, уборка казармы, подготовка формы и обуви.

И вот это всё, млять, по кругу. Грёбаный день сурка.

Про ощущения… Сначала — ад адский. Просыпаешься как в тумане. Каждое движение по команде. Нет личного времени, нет никакой свободы, нет желания общаться с кем-либо. Тело протестует. Ты не готов к постоянной нагрузке. Тяжело физически и морально.

Через месяц организм начинает просыпаться сам. Через два — привыкаешь. Через полгода понимаешь: ты стал сильнее. Во всех смыслах.

Ах да! Про отбой не сказал, когда мы тему распорядка дня затрагивали. Он у нас строго в десять. Свет вырубают, все по койкам, но ни хрена не спят, конечно. Кто-то тихо общается между собой, кто-то, уставившись в потолок, молча мечтает о дембеле.

Я обычно в это время тупо лежу и позволяю себе подумать. Не о своей праздной жизни, оставшейся в прошлом и ушедшей в небытие, а об одном конкретном человеке.

Вспоминаю свою Есению. Достаточно часто, к сожалению.

Воскрешаю в памяти какой-нибудь из тех дней, что мы провели вместе. Или восстанавливаю в голове наши ссоры и острые, эмоциональные диалоги, коих было несметное количество.

Вспоминаю, как она осталась у меня в квартире первый раз на ночь.

Как, поддавшись моим уговорам, стала делать это регулярно и как мы не спали до утра, трахаясь во всевозможных позах.

Как она целовала меня. Что говорила. Как выглядела в эти моменты и другие. Когда улыбалась. Когда плакала или кричала…

Ранний период наших «взаимоотношений» заслуживает отдельного внимания. Каждая её выходка. Каждая моя реакция.

Только теперь понимаю, что уже тогда между нами зародилось нечто такое, что я чувствовал, но не мог объяснить словами и ртом.

Я и сейчас не могу.

Или не хочу…

Пашка, близкий мне здесь товарищ, как-то раз после откровенного разговора в увольнительной, случившейся впервые за несколько месяцев, говорит мне, некогда прежде меняющему тёлок как перчатки, страшную фразу: «Ежу понятно. Ты, мать твою, просто влюбился в эту девчонку, Разумовский».

И ведь по ходу реально так. Иначе как назвать то дебильное состояние, в котором я перманентно пребываю?

Я скучаю по ней. Я страдаю от того, что не вижу её. Не слышу её голос и смех.

Меня корёжит от одной мысли, что рядом с ней может кто-то находиться. Галдин или другой какой-то тюбик, неважно. Я вообще не могу представить себе тот факт, что она возьмёт и с кем-то ляжет в постель. Что будет стонать также, как стонала подо мной. Отчаянно краснеть, испытывая захватившее её смущение. Дрожать и покрываться мурашками с ног до головы…

Доходит до маразма. Мне однажды снится сон, в котором Есения делает всё это с другим.

Как вам такое?

Я просыпаюсь в холодном поту. Колотит всего от накатившей ревности. Пацаны аж тревогу бьют. Думают, что у меня приступ какой-то.

Ну да дьявол с этим сном! Самый прикол впереди.

Я прихожу в себя. Проходит всего пару дней и потом вдруг случается это.

Мне звонит сестра и мой грёбаный мир окончательно раскалывается надвое.