Есения

Глава 45 

Есения

Я с самого начала знала, что никакого будущего у нас нет и быть не может.

Вы в очередной раз спросите, зачем тогда я ввязалась в эти странные отношения? Ответ, наверное, уже не столь важен, ведь вопрос чисто риторический, но думаю, это произошло из-за того, что мой девиз по жизни «лучше сделать и пожалеть, чем не сделать вовсе».

Такая вот я дурная, себе на уме. Захотела переехать в Москву — сбежала из дома. Собралась сжечь баснословно дорогую шубу — сожгла. Решила уйти от Разумовского — ушла.

Всё просто.

Ещё бы не страдать от этих своих решений. Было бы вообще отлично, но увы.

Пришла зачем-то провожать Эмиля в армию вместе с ребятами. Увидела видео, на котором мастер сбривает его шикарные волосы и проревела пол дня.

Не могла не прийти. Не простила бы себе этого потом точно. Ведь даже Галдин, до последнего не веривший в происходящее, явился на проводы.

— Держи, мой хороший, — грустно улыбаюсь, угощая вкусняшкой смешнючего пекинеса, которого подкинули к нам в питомник неделю назад.

Щекочу его за ушком и опять вспоминаю наш с Эмилем финальный диалог. Он состоялся всё на той же подареной Сухорукову даче, когда мы волей случая остались наедине в беседке.

— Зачем ты пришла сюда, Сень?

Молча пожав плечом, я ничего ему тогда не ответила.

— Ты дико не последовательная. Рассталась со мной — не хер дразнить своим присутствием.

— Хочешь, чтобы я ушла? — разозлившись, спросила напрямую.

— Это был бы идеальный вариант, — обжёг меня своими резкими словами.

— Я поняла тебя.

Кивнула, но с места не сдвинулась. Сидела, кутаясь в куртку, и отчаянно сдерживая слёзы, смотрела, как он курит сигарету.

— Рада, что всё у нас закончилось вот так? — поинтересовался, выдохнув дым.

— А по-другому и не вышло бы.

— Счастливой не выглядишь, — подметил ядовито.

— Пусть так, но унижать себя я не позволю.

Имела ввиду всё семейство голубых кровей и его самого.

Мне, кстати, его мать и сестра писали в соцсетях. Требовали, что бы я «поганая нищебродка, ушлое отребье, жаждущее денег» оставила прынца в покое и не думала возвращаться.

А я и не думала на самом деле. Зря переживали.

— Знаешь, мне было бы глубоко плевать на то, что говорят твои родители, если бы я понимала и чувствовала, что для тебя я не просто очередная «тёлка, с которой ты спишь».

— Я мало для тебя сделал? Ты слепая или глупая, Бриж?

— Поверившая в себя, — усмехнувшись, цитирую и он поджимает губы.

— Забирать у меня собаку не имела права, — высказывает недовольно.

— А какая судьба ждала бы Барона дальше? Страшно представить. Его бы выставили из квартиры как меня.

— Без тебя разобрался бы!

— Наразбирался уже. Вон чем по итогу кончилось.

— Тебе какая разница? Ты от меня ушла.

— Ладно, Эмиль, это абсолютно бессмысленный разговор.

— Бессмысленно твоё нахождение здесь.

— Ты прав.

— Тогда прощай, Есения, — скопировал мою интонацию.

— Береги себя…

Держась из последних сил, встала со скамейки и уже собиралась уйти, как вдруг он спросил:

— Ждать не будешь, я правильно понимаю?

Подняла взгляд, посмотрела в глаза, горящие обидой, и выдала единственно верный ответ:

— Не буду.

— Там опять мужчина из какой-то инспекции пришёл. Документы предоставить требует, — докладывает Аська, своим появлением возвращая меня в день нынешний

Никак не угомонится Разумовский-старший. Третью неделю подсылает к нам представителей разных организаций, занимающихся всевозможными проверками.

Вздыхаю, запираю Чарли в клетке, выпрямляюсь во весь рост и сразу же, потеряв ориентацию в пространстве, хватаюсь за стену.

— Ой, Сенечка, что с тобой? Тебе опять плохо?

Прикрывая глаза, киваю.

Голова кружится и снова тошнит мне.

На отравление, как в прошлый раз не спишешь уже. Что-то странное со мной происходит.

— Ты присядешь может?

— Нет. Мне надо отойти в туалет. Пусть человек подождёт.

До конца дня не дорабатываю. Домой возвращаюсь пораньше: мокрая, зелёная и офигевшая от того, как меня полоскает.

— Привет, Барош, ну как ты тут? — целую и обнимаю пса, встречающего меня на пороге.

Аська у нас мировая девчонка. Добрая и готовая прийти на помощь. Она с пониманием отнеслась к сложившейся ситуации и разрешила временно оставить несчастного пёселя у неё в квартире.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Нехорошо мне, — рассказываю ему. — Но мы всё равно погуляем с тобой. Может свежий воздух как-то благостно на меня подействует. Идём.

Надеваю на Барона ошейник и, прицепив поводок, выхожу за дверь.

— Господь Всемогущий! Опять ты со своим лосем огромным! И снова без намордника! — возмущается старшая по дому, с которой я сталкиваюсь на лестничной клетке.

Местные ребята Барошу полюбили, а вот представители активного долголетия не особо. То и дело высказывают мне своё недовольство.

— Да идите, ради бога. Не тронет он вас.

— А ты прямо уверена, что не тронет!

— Уверена. Барон умный, добрый и социализированный.

Управляться с ним после работы кинолога, которого нанимал Эмиль, стало значительно проще.

— Этот «добряк» руку по локоть откусит. Шуруй давай.

Прохожу вперёд, цокнув языком.

— А чё эт ты так плохо выглядишь, Сенька? — спрашивает она, внимательно меня разглядывая.

— Заболела, — отзываюсь, спускаясь по ступенькам.

— Ещё лучше! Что у тебя? Грипп? Простуда? Или та инфекция, которая по району ходит? Маска где?

Закатываю глаза.

На себя сначала надела бы.

Выходим с Бароном на улицу и он тут же останавливается, чтобы поднять морду навстречу летящему снегу.

— Нравится тебе? — смеюсь.

Шагаем по аллее и на какой-то период мне действительно становится полегче.

Вдоволь надышавшись морозным воздухом и сделав все важные собачьи дела, возвращаемся к перекрёстку.

— Пойдём в аптеку попробуем зайти. Купим мне какое-нибудь лекарство, если получится.

В дверях сталкиваемся с глубоко беременной женщиной.

— Простите.

Пропускаю её и отхожу с собакой чуть дальше. Просто чтобы случайно не напугать.