Есения

— А моё какое, знаешь? — спрашивает этой своей узнаваемой интонацией, резко притянув за талию.

— Оставьте эту пошлятину при себе, товарищ директор.

Но какой там.

— Ты жутко воняешь краской. В курсе? Но я бы всё равно тебя трахнул. Прямо здесь.

— Придурок озабоченный! Отойди или я за себя не ручаюсь… — тянусь к его волосам.

— Спятила? — отпрянув, отходит на пару шагов.

Слишком большую ценность для него представляет его роскошная шевелюра.

— Ссыкун ты, Разумовский, — стягиваю с себя перчатки.

— Время видела? Ребята в шесть собираются, забыла?

— Не забыла. Искупаюсь, переоденусь и готова.

— Поехали.

— Нет, ты не понял. Я тут всё это сделаю и приеду вместе с Аськой на такси.

— Чё за бредовая схема? — хмурится.

— Ничего не бредовая. Сделаем так, как я сказала. И без того ненужных разговоров из-за питомника хватает.

— Ты сама раскрутила меня на его покупку.

— Это очищение твоей кармы. Всё. Езжай забирай Барошу. Встретимся на даче у Сухорукова.

— В смысле забирай Барошу? — орёт мне в спину.

— А ты собирался оставить его в квартире? Ему тоже необходим свежий воздух. Вы слишком мало гуляете.

— Так приезжай чаще и гуляй с ним сама!

— О — ответственность, Разумовский. Завёл животное, будь добр, выполняй свои обязанности. Мы в ответе за тех, кого приручили.

— Давай, неси! — бросаю косточку как можно дальше, в сторону Галдина, колющего дрова, и грузная махина по имени Барон вприпрыжку скачет за ней. — Умница! Сюда!

— Блин, я до сих пор в шоке с этого пса, — Богдан, который проходит мимо с кастрюлей, смотрит на Барона, и качает головой.

— Он нас точно не сожрёт? — перестав дышать, уточняет Олин одногруппник Антон, которого не так давно ребята весьма успешно привлекли к своему общему делу. Как-то раз благодаря Мироновой он их своими извилинами очень выручил.

— Отомри, очкошник, — смеётся Эмиль, нанизывающий мясо на шампур.

— Он ничего тебе не сделает, не переживай, Антон, — успокаиваю парня, поглаживая Барошу по морде.

— Ты в квартире этого коня держишь? — обращается тот к блондину.

Эмиль кивает, продолжая заниматься шашлыком.

— Офигеть, — пучеглазится новобранец.

— И не в абы какой, — подмечает Богдан, — в апартаментах Москва-Сити.

— Шутите?

— Нет.

— А кто сейчас спит в кровати? — подкалывает Эмиля Оля, поскольку всем известна история о том, что в первую ночь Барон пытался выселить нового хозяина на пол.

— Ясно, что всегда я, Миронова.

Ухмыляюсь.

Уж я то знаю, что это не совсем так. Барон, в моём присутствии зачастую внаглую лезет к нам в постель и прогнать его оттуда потом не представляется возможным.

— Как ты решился взять взрослое животное из питомника? Да ещё такое… Огромное.

— О, это целая история, — вместо Разумовского отзывается Богдан.

— Барон занимал слишком много места. Никто не хотел забирать его долгое время, поэтому предыдущие владельцы питомника решили, что пса нужно усыпить, — вспоминая это, ощущаю болезненный укол в области сердца.

Боже, как я рыдала!

— Эмиль увёз собаку к родителям. Там огромная территория, двор, — рассказывает Богдан Антону, — но предки оказались не в восторге.

— Естественно, этот придурок выл как скотина целые сутки. У матери началась мигрень.

— Барон боится грома, а в тот день, между прочим, был ливень! — обнимаю шерстяную глыбу.

— Короче, так она подложила мне эту свинью, — завершает рассказ Разумовский.

— Понятно.

— Слушай, а неплохая у тебя теперь дача, Богдаш, — осматриваюсь, а он смеётся.

Скромный маленький домик, огород, беседка. Вообще ни разу не по-мажорски всё это выглядит. Парень к другим стандартам привык, но теперь… Из-за своего выбора живёт иначе.

— Тот мужик реально дачей заплатил тебе за твою работу?

— У него не было другого выхода. Счета заблокированы, а бизнес надо было спасать.

— Обалдеть.

Чё только не бывает на этом свете...

— Дожились, ветхими хибарами принимаем оплату, — комментирует ситуацию Эмиль.

— А мне тут нравится, — подключается к беседе Оля. — Прямо как будто находимся в родном Загадаево, а не под Москвой.

— Неси палочку, Барон! — командую по новой.

— Это вы его из того питомника забрали, где работаете с Асей? — всё никак не уймётся Антон.

— Ага.

— Кстати, про питомник, — многозначительно цепляется за это слово Богдан и Лёха, никак не участвующий в наших разговорах, резче бьёт топором по поленьям. — Ты обещал нам пояснительную, дружище. На фига приобрёл этот тонущий корабль?

— Ничего он не тонущий! — закидывая в рот карамельку, заступаюсь за питомник. — Там просто нужно навести порядок.

— Бро?

— Очищаю карму, — разжигая костёр, пожимает плечом блондин.

— Откуда бабло? Мы столько пока не зарабатываем.

— Мерс продал, — сообщает Разумовский будничным тоном и на протяжении нескольких секунд звучит лишь тишина.

Богдан роняет шампур, Оля перестаёт резать овощи, а я тем временем давлюсь конфетой. Она в самом прямом смысле встаёт поперёк горла.

— Ты чё серьёзно? — Сухоруков, не моргая, таращится на него во все глаза.

— Я похож на шутника?

— Отец в курсе?

— Пока нет.

— Сень? — Богдан перемещает ошарашенный взгляд на меня.

— Что Сень? Я в шутку предложила, а он взял и купил!

— Тебя купил? — прилетает вдруг язвительный комментарий от Галдина, до этого момента хранившего молчание.

— Перебрал, за языком следи, — осаживает его ледяным тоном Разумовский.

— Называю вещи своими именами.

— Лёша! — хмурится Оля.

— Что?

— У тебя какие-то вопросы? — Эмиль, бросая мангал, выходит к нему навстречу из беседки и ничего хорошего тут не жди.

— Масса вопросов! — бычится тот в ответ, агрессивно кидая топор в пенёк.

— Так задай их мне. В чём проблема?

— Считаете, что все вокруг дебилы недалёкие? — прищуривается Галдин.

— О чём конкретно речь?

— Карму очищаешь, да? — Лёха, усмехнувшись, поворачивается в мою сторону. — Как давно вы спите?

Господи Боже!

— Давно.

— Разумовский, прекрати! — краснею до корней волос.

Ну вот и всё. Верно говорят, тайное всегда становится явным, как не скрывай.

— Пацаны….

— Присмотри за костром, Богданыч, а мы с Алексеем за воротами перетрём тему, которая так его волнует.

— Не надо ничего перетирать, — пытаюсь вмешаться.