Есения

— Плохо со мной было? — спрашиваю прямо, хоть и знаю ответ.

Молчит упрямо. В глаза не смотрит.

— Вроде когда плохо, не стонут так, что слышно в соседней башне, — подмечаю язвительно.

— Прекрати, Разумовский! — рассердившись, толкает меня ладошкой в грудь и краснеет при этом до корней волос.

Я утрирую, конечно, но что было, то было. Она достаточно бурно на мои ласки реагировала.

— Что тебе не так?

— Всё не так, — психует, отставляя сковороду и выключая плиту.

— Поясни-ка.

— Я должна была просто уйти утром. Зачем ты дверь закрыл?

— За тем, что ты предсказуема. Знал, что попытаешься утром сбежать.

— Так обоим было бы проще.

— Серьёзно? — выгибаю бровь. — И я бы остался без шикарной гастрономической поляны и без утреннего секса, — лезу к ней.

— Прекрати! — пытается сопротивляться, когда целую, но скоро соображает, что легче дать мне то, чего я прошу. Быстрее отстану.

— У меня опять на тебя стоит, — информирую, перевозбудившись от нашего поцелуя.

— Хватит. Ничего не будет больше. Там всё из-за тебя болит! — высказывает недовольно.

— Так давай полечим, — предлагаю, прикусывая тонкую кожу шеи.

— Нет! Всё! Разумовский, отвали! Не трогай меня! Щас двину! — истерит и брыкается, нервничая.

— Да не трогаю я тебя, — закатываю глаза. — Понимаю. Восстановиться надо. Подождём. До вечера.

— До какого ещё вечера?

Она раздражённо цокает языком.

— Ты пипец кудесница, оказывается, — переключаюсь на кулинарные шедевры, дабы отвлечься от бесящего стояка. — Пожрать-то можно, нет?

— Ешь уже ради бога! — поправляет волосы.

— Не успел проснуться, уже весь мозг вынесла. В своём репертуаре, — ворчу, воруя блин с тарелки.

— Не спрятал бы ключ, никто мозг не выносил бы!

Отхожу на пару шагов. Подрубаю кофемашину. Выставляю нужный режим. Зевая, проверяю присутствие чашки.

— Пусть всё останется как было, — произносит девчонка тихо. — Просто сделаем вид, что между нами ничего не произошло.

Усмехнувшись, киваю.

Забавно.

— И мне очень не хотелось бы, чтобы ребята узнали, — коленки свои разглядывает, когда несёт эту дичь.

— Поздно.

— В смысле поздно? — резко поднимает голову.

— Всем разослал уже рассылку с сообщением о том, что ты теперь женщина!

— Ну я ведь серьёзно, Эмиль!

— Очень не хотелось бы, чтобы ребята узнали, — цитирую. — Ты за кого меня принимаешь, м? — снова занимаю место напротив.

— Просто забудем то, что случилось ночью. Ладно?

Нахмурившись, склоняю голову влево.

Всё-то у неё «просто».

— К чему ведёшь?

— К тому, что мы взрослые люди и прекрасно понимаем, что всё это не повторится.

Смотрю на неё какое-то время. Затем забираю свою чашку с кофе и присаживаюсь за стол, чтобы наконец нормально позавтракать.

Пока ем, она не произносит ни слова. Намывает посуду, уже по традиции. Потом одевается-обувается. Ждёт у двери.

— И как выйти?

— Ключ от квартиры лежит в рюкзаке, — сообщаю, снимая брелок от машины с настенного крючка.

— В каком рюкзаке? — ошалело таращится на меня, обувающего кроссы.

— В твоём, естественно, — накидывая куртку, поясняю невозмутимо, а после терпеливо жду.

Сеня проверяет кармашки своего дурацкого рюкзака и в одном из них находит ключ.

— Он всё это время был там? — пищит, пребывая в шоке.

— Да.

— И зачем ты туда его положил?

— За тем, что там ты искать точно не догадалась бы. Открывай давай.