Есения

Бриж такая Бриж. Даже в этот неловкий момент.

— Надо было предупредить о важных нюансах.

— Я пыталась!

— Могла бы и раньше сказать, что с Галдиным не спала.

Отвлекаясь на ненавистную фамилию, даю себе возможность немного остыть, а ей привыкнуть и передохнуть.

— Придурок совсем? — лупит маленьким кулачком в грудь.

— Ты жила с ним.

— И что с того! Это ни о чём не говорит!

Плевать уже. Потом разберусь со своими сломавшимися стереотипами.

— Всё, тихо. Давай целуй меня.

— Не буду, — упрямится обиженно.

— Ты итак уже моя, так что кончай разыгрывать неприступность, — штурмую её губы.

— Сам кончай.

— Да хоть сейчас, — заявляю с готовностью, — но лучше бы вместе. Как синхронисты.

— Это вряд ли, — выражает сомнение в моих мужских способностях и тут уже, знаете ли, становится делом принципа доказать ей, что она конкретно так заблуждается…

Просыпаюсь от того, что слышу это: Есения, как и предполагалось, пытается слинять.

В постели я лежу один и вещей её в комнате уже нет.

Думает, самая хитрожопая. Ну да, ну да.

Усмехнувшись, растягиваюсь звездой на кровати и таращусь в зеркальный потолок. Совсем недавно в отражении нас было двое. Весьма приятное и возбуждающее зрелище.

Повернувшись набок, обнимаю подушку и, утыкаясь в неё носом, опять закрываю глаза. Она всё ещё хранит запах девчонки.

Моей девчонки.

Улыбаюсь, довольно ухмыльнувшись.

Странное дело, но я прям страшно горжусь собой. Во-первых, потому что мне удалось реабилитироваться в её глазах, а во-вторых, потому что получилось утереть нос Галдину, слишком до хрена о себе возомнившему.

Тот поцелуй кривой не в счёт. Что это в сравнении с тем, что произошло? Ерунда сущая. Пусть подавится.

Если честно, не думал, что так возрадуюсь тому факту, что Бриж оказалось чистой как слеза.

Мне было плевать по сути, как оно есть. Я вообще почти не размышлял на эту тему, но когда в моменте всё вдруг понял, проснулся внутри меня а-ля завоеватель-первопроходец.

А ещё я зауважал Есению ещё больше. Круто же, что она, живя с мужиком, не легла под него.

Сейчас встретить нечто подобное — редкость. Девственницы в моём кругу — вымирающий вид. По крайней мере, лично мне они не попадались ни разу.

Пацаны как-то рассказывали про свой опыт. Мол, возни с такими тёлками много, а кайфа нет никакого. Типа сопли-слёзы, ошибочные ожидания, некая ответственность и всё в таком духе. Короче, геморрой одним словом.

Не знаю, чё там и как у них было, я особых проблем не ощутил. Разве что по началу немного подвис от того, что надо было оперативно осознать ситуацию и взять процесс полностью в свои руки.

Не хотелось, чтобы единственным её воспоминанием о первой ночи была боль (цитата: от ощущения «крейсера между ног»). Не хотелось, чтобы она молча глотала слёзы и тупо ждала, когда всё поскорее закончится. Благо, я вполне способен доказать девушке, что секс — это не про мучение, а про удовольствие.

Лениво приоткрываю левый глаз.

Из другого конца апартаментов снова доносятся какие-то звуки. Это наша неуёмная Есения не оставляет мысль о побеге.

Бросаю взгляд на часы. Десять. Рань какая!

Заставляю себя подняться с кровати. Отодвигаю ящик тумбы, достаю оттуда боксеры и минуту спустя выхожу в гостиную.

— Обычно первым с места происшествия теряюсь я, — оперевшись плечом о стену, комментирую безуспешную попытку справиться с дверью.

— Я… Ключ не могу найти, — отзывается наш беглец, застигнутый врасплох.

— Торопишься?

— Угу. Открой, пожалуйста, — тихо бормочет в ответ, всё так же не поворачиваясь.

Направляюсь туда. Разворачиваю девчонку лицом к себе и расстёгиваю на ней куртку.

— И тебе доброе утро, Есения.

— Не надо, — пытается помешать мне снять с неё верхнюю одежду.

— Да не буду я тебя трогать, — предупреждаю, заранее успокаивая. — Позавтракаем, отвезу домой. Нет никакой проблемы.

— Я правда тороплюсь. Вызову такси и…

— Я понял. Ты просто не умеешь готовить сырники и блины. Насочиняла небылицы, поэтому и решила срочно удрать, чтобы не позориться.

Намеренно её цепляю. Считайте, что беру на слабо. Всегда безотказно срабатывает.

— Да причём тут это? Умею я и блины, и сырники! — заявляет возмущённо. — Что там готовить их? Легкотня!

— Отлично, справишься значит, — обхватив её скулы ладонями, вынуждаю поднять на меня взгляд.

Она очень нехотя это делает и едва мы встречаемся глазами, тут же заливается краской смущения. Потому что думаем мы в этот момент об одном и том же.

Она подо мной. Я сверху.

Рваный выдох.

Жаркий поцелуй.

Толчок.

— Давай по-нормальному, Сень. Тем более, что местонахождение ключа по-прежнему неизвестно, — услужливо напоминаю я ей.

— По-нормальному, — повторяет, странно усмехнувшись.

Киваю.

— Продукты есть. Приготовь нам завтрак, если тебе не в лом. Выпьем кофе и поедем.

Хмурится.

— Меня от кофе уже тошнит.

— Значит чай завари себе жасминовый, — отбираю куртку, целую в лоб и нехотя отпускаю. Пока. — Скоро вернусь.

Подмигнув ей, свинчиваю в ванную комнату, чтобы привести себя в порядок: принять душ, почистить зубы, высушить волосы.

Когда возвращаюсь минут тридцать-сорок спустя, пахнет на всю хату охеренно. В центре стола стоит тарелка с мать его самыми настоящими блинами!

Сенька топчется у плиты, ведь на сковороде, как я понимаю, жарятся сырники.

Подхожу, чтобы проверить свою теорию.

— Хера се…

Признаюсь, ей снова удаётся меня удивить.

— С кофемашиной сам диалог веди. Какая-то она странная. Я не разобралась, — докладывает абсолютно безэмоциональным голосом.

— Там несложно. Давай покажу.

— Не надо ничего показывать! Мне это ни к чему, — а тут уже срывается, отказываясь наотрез. — Просто налей себе кофе самостоятельно.

— Я-то налью, а ты объясни, чё происходит, — обнимаю, заключая в кольцо своих рук.

Не удержался. Хочется её потискать.

— Ничего, — отзывается сердито.

— Бриж….

— Ну сгорят ведь! Вообще не жаль моих трудов? Отпусти!

Вырвавшись, начинает демонстративно выкладывать на блюдце сырники.

Я терпеливо дожидаюсь, когда очередь доходит до последнего, а затем повторяю то, что уже делал у двери. Разворачиваю девчонку к себе и сажаю на столешницу. Даже пискнуть не успевает.

— Дело в чём?

— Ни в чём.