Страница 51 из 103
Глава 44. Демид
Глава 44. Демид
Глава 44. Демид
Я целовал её и чувствовал, как по швам трещит моя собственная выдержка.
Варя в моей футболке, босиком на кухне, ночью, в доме, который ещё вчера был просто дорогой оболочкой для моего одиночества, а сегодня внезапно наполнился ею до краёв, — это было слишком.
Слишком живо.
Слишком близко.
Слишком правильно.
Я целовал её медленно только потому, что знал: ей так нужно. Ей нужна не лавина. Не мужской захват. Не ощущение, что её сейчас снесут моей силой и желанием.
Ей нужно было знать, что она управляет моментом не меньше, чем я.
Но если бы Варя хоть на секунду перестала дрожать от осторожности и доверилась ещё сильнее, я бы, наверное, всё-таки сломался.
Её руки скользнули мне на плечи. Пальцы сжались в ткани футболки.
Она сама прижалась ближе.
И у меня внутри всё сдавило от нежности и желания одновременно. Жестокое сочетание.
Когда я оторвался от её губ, Варя дышала рвано. Щёки розовые. Глаза потемневшие.
Красивая. До невозможности.
И моя — так сильно, как ещё не оформлено словами, но уже давно признано внутри.
— Всё в порядке? — спросил я хрипло.
Она кивнула.
Потом покачала головой.
Потом тихо рассмеялась себе под нос.
— Очень содержательный ответ, — заметил я.
— У меня сейчас мозг, кажется, как желе. Не требуйте от него структуры.
Я улыбнулся и прижался лбом к её лбу.
— Тогда не буду.
— Демид...
— М?
— А у вас всегда так? — спросила она чуть смущённо. — Ну... так сильно?
Я понял, о чём она.
И ответил честно:
— Нет.
Варя замерла.
— Совсем нет?
— Совсем.
Её ресницы дрогнули.
— Тогда у меня плохие новости.
— Какие?
— У меня тоже нет.
Боже.
Если бы она знала, что делает со мной такими признаниями.
Я провёл пальцами по её щеке.
— Иди спать, Варя.
— Это вы сейчас такой благородный или спасаетесь?
— И то и другое.
Она фыркнула.
Слабенько. Почти сонно.
И в этот момент во мне с новой силой поднялось то невозможное, взрослое, глубокое желание не просто целовать эту женщину.
Оберегать её.
Смешно, наверное. Для мужчины, который ещё недавно строил жизнь по принципу “ничего личного сверх меры”.
А теперь стоял среди ночи на собственной кухне и хотел, чтобы одна конкретная женщина спала спокойно под его крышей и знала, что он не позволит себе лишнего только потому, что она ему доверилась.
— Хорошо, — шепнула Варя. — Но если мне приснится что-то после ваших поцелуев, виноваты будете вы.
— Переживу.
— Не факт. Я мстительная.
— Уже понял.
Она ещё секунду смотрела на меня, потом быстро поцеловала в уголок губ — так, будто боялась передумать, — и ушла по коридору в гостевую.
А я остался.
Стоял на кухне посреди тишины и смотрел ей вслед.
И понимал: я не хочу больше никаких “гостевых”.
Никаких расстояний, на которые мы условно отступаем из уважения к процессу.
Нет, я готов ждать. Столько, сколько ей нужно.
Но ждать теперь буду уже как мужчина, который знает наверняка:
эта женщина — моя судьба.
Слишком пафосно?
Плевать.
Иногда правду и надо произносить внутри именно так.
Потому что иначе она не вмещается.
Ночью я почти не спал.
Не из-за неудобства. Не из-за желания, хотя его было достаточно.
Из-за какого-то нового, тихого счастья.
В соседней комнате спала Варя.
В моём доме.
И уже одно это делало ночь не пустой, а живой.
А утром я проснулся от звука, который сначала не сразу понял.
Лёгкий грохот.
Потом негромкое:
— Ой... да чтоб тебя...
Я резко сел.
Прислушался.
Звук шёл из кухни.
И, чёрт возьми, если Варя утром на моей кухне пыталась что-то приготовить, то это уже не просто счастье.
Это прямое покушение на моё сердце.
---