Страница 40 из 103
Глава 33. Варя
Глава 33. Варя
Глава 33. Варя
Нельзя задавать мужчине вопрос про детей, если не готова потом ходить с сердцем в состоянии варёной карамели.
Вот честно.
Нельзя.
Потому что, когда Демид ответил, у меня внутри будто щёлкнуло что-то очень глубокое.
Не про страсть.
Не про “ой, какой он красивый”.
А про ту самую страшную вещь, после которой уже не отделаешься фразой “просто увлеклась”.
Про совпадение.
Настоящее.
Я хотела семью.
Всегда.
Даже когда делала вид, что мне и одной отлично. Даже когда после Паши думала, что, может, и не надо больше ничего хотеть так сильно, а то потом больнее.
Я всё равно хотела.
Дом.
Детей.
Своего мужчину.
Шумную любовь, в которой можно быть не удобной, а настоящей.
И сейчас рядом со мной стоял человек, который говорил о семье без снисходительности, без показного мужского “ну когда-нибудь, если сложится”.
Он говорил так, будто это для него важно.
По-настоящему.
— Вы опасны, — сказала я, когда мы уже шли к машине.
— Опять?
— Теперь ещё сильнее.
— Из-за детей?
— Из-за того, как вы о них говорите.
Он открыл передо мной дверь.
— А как надо?
— Хуже. Намного хуже. Поверхностнее. Тогда мне было бы спокойнее.
— Тебе со мной вообще редко спокойно, да?
Я села в машину и только потом ответила:
— Спокойно — нет. Хорошо — да.
Он замер на секунду.
Всего на одну.
Но я увидела, как в его лице что-то смягчилось. Как будто моя простая честность для него оказалась важнее, чем если бы я сейчас выдала десять красивых комплиментов.
По дороге домой я уже не пыталась делать вид, что между нами ничего не происходит.
Зачем?
После набережной, после этого разговора, после его “тебя” — это было бы так же глупо, как укрывать ураган зонтиком.
Я сидела, завернувшись в его пальто, и украдкой смотрела на него.
На профиль.
На руки на руле.
На то, как он хмурится чуть-чуть на светофорах.
На мужскую спокойную силу, которая исходила от него даже в молчании.
И впервые в жизни ловила себя на страшной, почти девчачьей мысли: как бы это было — если бы он был моим? По-настоящему?
Не на вечер.
Не на поцелуи.
Не на красивую прогулку.
А всерьёз.
С домом.
С детьми.
С правом будить друг друга утром и ругаться из-за кофе.
— Что? — спросил он, не поворачивая головы.
— Ничего.
— Ты на меня смотришь.
Я вспыхнула.
— Вы на дорогу смотрите.
— Я и смотрю. Но тебя тоже чувствую.
Господи, ну за что мне это испытание в человеческом обличье?
— Это нечестно, — пробормотала я.
— Согласен. Но приятно.
Когда машина остановилась у моего дома, мне вдруг очень не захотелось выходить.
Это было так глупо, что я даже рассердилась сама на себя.
Варя, соберись. Ты не подросток после первого свидания.
Но тело, сердце и вся моя глупая женская сущность были явно другого мнения.
— Спасибо, — сказала я тихо.
— За что именно?
— За... всё.
Он повернулся ко мне.
Полностью.
И в его взгляде было такое тёплое, внимательное спокойствие, что у меня снова всё поплыло.
— Тебе не за что меня благодарить, — сказал он.
— Есть.
— Нет. Я всё это делаю, потому что хочу.
Я кивнула.
И сама не поняла, как спросила:
— А если я испугаюсь и начну отступать?
Он даже не задумался.
— Я не дам тебе убежать от того, что может сделать тебя счастливой.
У меня защипало нос.
Ну всё.
Опять.
Я отвернулась к окну.
— Вы невыносимы.
— Знаю.
— И ужасно удобны в те моменты, когда хочется верить.
— Так верь.
Я закрыла глаза.
Потом открыла.
Посмотрела на него.
— Демид...
— Да?
— Мне очень страшно.
Он накрыл мою ладонь своей.
— Мне тоже.
Я удивлённо моргнула.
— Вам?
— Конечно. Просто я лучше это скрываю.
И именно это — не сила, не контроль, не уверенность, а его тихое признание собственной уязвимости — добило меня окончательно.
Я наклонилась сама.
Поцеловала его медленно.
Без паники.
Без поспешности.
Уже не как женщину, которую ведёт.
А как женщину, которая начинает разрешать себе любить.
Когда я всё-таки вышла из машины, ноги у меня были подозрительно мягкими, а сердце — слишком полным.
И поднимаясь к себе по лестнице, я поняла одну страшную вещь:
кажется, я уже не просто влипла.
Кажется, я начала влюбляться по-настоящему.
---