Страница 36 из 103
Глава 29. Варя
Глава 29. Варя
Глава 29. Варя
Мне казалось, после Паши я уже знаю, как выглядят неприятные разговоры.
Оказалось — нет.
Потому что одно дело, когда тебе врёт бывший козёл.
И совсем другое — когда перед тобой стоит красивая бывшая жена мужчины, который уже успел залезть тебе под кожу, и говорит таким тоном, будто ты не женщина, а очередная временная глупость в его насыщенной биографии.
“Новый проект.”
У меня аж внутри всё свернулось от этого слова.
Потому что именно этого я и боялась.
Что для него я — вспышка, азарт, интересный этап.
А для меня он уже начинает становиться чем-то таким, после чего больно будет очень по-настоящему.
И именно поэтому, когда Демид встал между нами, когда его голос стал холодным как сталь, а фразы — такими точными, что у бывшей жены даже лицо изменилось, я испытала не только облегчение.
Я испытала что-то намного хуже.
Гордость.
За него.
За то, как он меня защитил.
За то, что он не дал меня унизить.
За то, как жёстко поставил границу.
А гордиться мужчиной, к которому тебя тянет, — это уже очень плохой симптом. Следующая стадия там обычно без шлема.
Когда Елизавета ушла, я стояла молча.
Жанна рядом тоже вдруг стала очень тактичной.
Невероятное явление природы.
— Ну, — сказала она тихо. — Я, наверное, испарюсь.
Я даже не успела кивнуть.
Она уже действительно испарилась, бросив мне взгляд из серии “потом всё расскажешь или я тебя сама вскрою”.
И мы остались вдвоём.
Посреди холла.
Под камерами.
Под взглядами охраны.
Под тяжестью всего, что только что произошло.
— Варя, — сказал Демид.
Я подняла на него глаза.
— Она красивая, — выпалила зачем-то.
Вот честно, иногда мне кажется, что где-то внутри у меня живёт маленькая злая белка, которая в самые драматичные моменты вырывает у мозга микрофон и начинает говорить сама.
Демид моргнул.
— Что?
— Ваша бывшая жена. Она красивая.
— И?
— И... всё.
Господи.
Можно мне умереть прямо здесь, но тихо и без протокола?
Он смотрел на меня несколько секунд.
А потом вдруг шагнул ближе.
— Ты сейчас серьёзно оцениваешь её внешность после всего, что она наговорила?
— А что мне делать? — вырвалось у меня. — Сказать, что она страшная? Это же неправда. Она такая... идеальная. Холодная. Вылизанная. Из вашего мира.
На последней фразе голос у меня предательски дрогнул.
Вот оно.
Сказала.
То, что сидело внутри занозой с самого начала.
Из вашего мира.
Не из моего.
Я — не тонкая светская львица в кремовом пальто.
Я — Варя Орлова, у которой мама поит чаем чужих бывших, подруга выражается как сапожник с романтическими наклонностями, а сама я могу ревновать до внутренней лихорадки и всё равно шутить, чтобы не показать, как страшно.
— Из моего мира? — повторил Демид тихо.
— Да.
Он смотрел так внимательно, что мне захотелось отвернуться.
Но я не стала.
Хватит уже прятаться за остроумие. Раз уж вывалилась душа — пусть лежит, что теперь.
— А я — нет, — закончила я уже тише. — Я рядом с такими женщинами чувствую себя... громкой.
На его лице что-то изменилось.
Не жалость.
Слава богу, только не она.
Скорее боль вперемешку с раздражением. Но не на меня.
— Иди сюда, — сказал он.
— Нет.
— Варя.
— Мы посреди холла.
— Мне плевать.
— А мне нет!
Он выдохнул.
Коротко.
Сдерживаясь.
— Хорошо. Тогда слушай так. Мой “мир”, как ты выразилась, — это пустые ужины, красивые лица без тепла, правильные слова без смысла и женщины, рядом с которыми можно прожить годы и так и не почувствовать, что ты живой. Если это “мой мир”, то я из него уже вышел.
Я стояла, не дыша.
— А ты, — продолжил он, — громкая, живая, смешная, настоящая. Рядом с тобой у меня впервые за много времени не ощущение, что я веду очередные переговоры. Рядом с тобой у меня ощущение, что я, чёрт возьми, мужчина, а не функция в дорогом костюме.
У меня защипало глаза.
Нет. Нет-нет. Только не реветь в холле, Варя.
Но он, кажется, увидел всё и так.
— Поэтому не смей ставить себя ниже из-за её пальто, — сказал он уже совсем тихо. — Оно стоит дорого. Ты — бесценна.
Вот тут я всё-таки отвернулась.
Потому что лицо перестало меня слушаться.
Потому что если ещё секунду смотреть на него, я или разрыдаюсь, или сама поцелую, забыв и про камеры, и про охрану, и про остатки приличий.
— Я вас когда-нибудь точно придушу, — шепнула я хрипло.
— За что?
— За то, что вы всё время говорите ровно туда, где у меня слабое место.
Он подошёл ещё ближе.
Но не тронул.
Опять не тронул.
И в этом было столько уважения, что меня пробило сильнее, чем если бы он просто сграбастал и прижал к себе.
— Я не ищу твои слабые места, Варя, — сказал он. — Я просто хочу, чтобы ты перестала ими считать то, что в тебе самое прекрасное.
И всё.
После этой фразы я окончательно поняла: дороги назад в “спокойно работаем и не усложняем” у меня больше нет.
Потому что сердце уже не спрашивало разрешения.
Оно уже выбирало его.