Страница 24 из 103
Глава 17. Варя
Глава 17. Варя
Глава 17. Варя
Есть матери, которые при виде мужчины рядом с дочерью начинают кокетничать, метаться, предлагать пироги и строить свадебные арки в голове.
Моя мать была лучше.
Она сначала выгоняла мусор.
Потом включала следствие.
Я сидела за кухонным столом и чувствовала себя так, будто после марафона меня зачем-то записали ещё и на бокс. Сил не было ни на что. Ни на злость. Ни на стыд. Ни на попытку контролировать этот цирк.
А мама, наоборот, только набирала обороты.
Паша ушёл, оставив после себя запах мужского одеколона и ощущение, будто кто-то пытался вернуть в дом старую треснувшую вазу, которая никому уже не нужна, кроме его собственного самолюбия.
Демид сидел спокойно.
Слишком спокойно.
В его спокойствии уже не было прежней начальственной жёсткости. Сейчас он выглядел как мужчина, который сознательно держит себя в руках, потому что понимает: одно неверное движение — и женщина рядом закроется.
И почему это я замечала вообще всё?
— Мам, — простонала я. — Давай не сейчас.
— Почему не сейчас? — удивилась мама, наливая Демиду чай так, будто он уже третий год наш семейный знакомый. — Потом ты сбежишь, спрячешься в квартире и будешь мне по телефону выдавать отредактированную версию. А я хочу живую.
— Я не сериал.
— Неправда. Последние два дня у тебя очень даже сюжетные.
Демид кашлянул в чашку, пряча улыбку.
Предатель.
Я уставилась на него.
— Вам смешно?
— Немного, — признался он.
— Замечательно. Я рада, что хоть кому-то.
— Не ворчи, — велела мама. — Мужчина, между прочим, тебя привёз. Не бросил. Сидит прилично. Глаза честные.
— Мам, ты сейчас что, проводишь экспресс-экспертизу?
— Конечно. А как иначе? Мне ж надо понимать, кого ты домой водишь.
Я зажмурилась.
— Я никого не вожу!
— А он как сюда попал? Материализовался?
Я открыла рот.
Закрыла.
Потому что вот что ей ответишь?
“Мама, он богатый, упрямый, слишком красивый мужчина с замашками захватчика, который сначала хотел на мне формально жениться, потом начал ухаживать, приревновал меня к бывшему и теперь сидит на твоей кухне так, будто уже пережил со мной три совместных кризиса?”
Такое даже вслух звучало как болезнь.
— Мы просто... встретились, — выдала я жалко.
Мама посмотрела на меня так, будто я в шесть лет пыталась соврать, что варенье с пальцев съела кошка, которой у нас не было.
— Ага. И взгляд у тебя такой же “просто”, как у человека перед прыжком с моста.
Демид поставил чашку на стол.
— Ваша дочь имеет право ничего не объяснять, — сказал он спокойно.
Мама перевела на него глаза.
— Имеет. Но я же мать, а не нотариус. Мне положено лезть.
Я невольно фыркнула.
Даже Демид на секунду растерялся.
— Мам, пожалуйста...
Она смягчилась. Немного.
Погладила меня по руке.
— Варя, я не против тебя мучить. Я против, чтобы тебя мучили другие. Разница есть.
И вот тут, на этом простом “я против, чтобы тебя мучили другие”, меня вдруг резко пробило.
Не до слёз ещё. Но очень близко.
Потому что день был длинным.
Потому что Паша достал.
Потому что Демид был рядом слишком вовремя.
Потому что мама была права.
Я резко поднялась.
— Мне надо умыться.
И выскочила в ванную, пока ни мама, ни Демид не успели увидеть, как у меня дрогнуло лицо.
Заперев дверь, я вцепилась в край раковины.
— Соберись, — прошептала я отражению. — Только не сейчас. Только не разреветься, как идиотка.
Но глаза уже жгло.
Всё навалилось разом. Обиды, усталость, злость на себя, страх перед тем, как стремительно Демид врывается в мою жизнь и как быстро я перестаю хотеть ставить перед ним все щиты подряд.
Стук в дверь был тихим.
— Варя, — голос мамы. — Всё нормально?
— Да!
— Врёшь.
Я хрипло усмехнулась.
— Мам, отстань чуть-чуть.
Но вместо мамы через несколько секунд раздался другой голос. Низкий. Спокойный.
— Варя, это я.
У меня внутри что-то оборвалось и тут же натянулось снова.
Господи.
Ну почему именно он?
— Что? — спросила я тише.
— Если ты не хочешь выходить — не выходи. Я сейчас уеду. Но сначала хочу, чтобы ты знала: ты сегодня была сильнее всех в этой квартире.
Я прикрыла глаза.
Ну всё.
Вот теперь точно конец моей выдержке.
— Вы специально? — шепнула я, прижавшись лбом к двери. — Специально говорите такие вещи, когда у меня и так всё по швам?
По ту сторону повисла короткая пауза.
— Нет, — так же тихо ответил Демид. — Я просто не хочу, чтобы ты снова подумала о себе меньше, чем стоишь.
И всё.
На этом месте защита во мне треснула.
Не грохнулась окончательно. Но треснула так, что обратно уже не склеишь незаметно.
Я умылась холодной водой, постояла ещё минуту, давая лицу прийти в себя, и вышла.
На кухне уже было тихо.
Мама нарочно возилась у плиты, делая вид, что занята.
Хитрая женщина.
Демид стоял у окна.
Когда я вошла, он обернулся.
И в его взгляде не было ни жалости, ни желания срочно меня спасать. Только очень внимательное, почти бережное присутствие.
Это было страшнее всего.
Потому что именно такого мне всегда и не хватало.
---