Страница 7 из 69
Глава 6. Вера
Глава 6. Вера
Глава 6. Вера
Ночью я не спала.
Точнее, тело лежало в роскошной гостевой спальне под одеялом, которое было мягче, чем моя нервная система, а мозг носился кругами, как таракан по раскаленной сковородке.
«Я не хочу снова тебя потерять».
Ну конечно.
Очень вовремя, Орлов.
Прямо в тот момент, когда мою дочь пугают балетными туфлями, сына интересуют переодетые сантехники, а я сама не могу спокойно смотреть на собственного бывшего мужа без желания то ли расплакаться, то ли укусить.
Я перевернулась на бок.
Потом на спину.
Потом снова на бок.
Подушка была великолепная. Матрас — идеальный. Воздух — прохладный. Дом — тихий.
Кроме моего сердца. Оно вело себя как последняя истеричка.
Я села.
Все. Хватит.
Встала, накинула халат и пошла искать воду. Или валерьянку. Или новую психику — если вдруг у Максима они хранились где-то между винным шкафом и коллекцией дорогих часов.
Дом ночью выглядел по-другому. Тише. Честнее. Днем здесь все блестело и демонстрировало статус, а ночью появлялись тени, теплые лампы, мягкие углы. Будто богатство тоже устает выпендриваться и наконец ложится спать.
Я спустилась на кухню и замерла.
Максим уже был там.
В серых домашних штанах. Босиком. С кружкой в руке. И с тем выражением лица, которое я когда-то знала слишком хорошо: он не спал тоже.
— А-а, — сказала я. — Клуб невротиков по интересам уже открылся?
Он поднял взгляд.
— Я мог бы спросить то же самое.
— Но я первая.
— Как всегда.
— Не надо делать вид, будто это не моя лучшая черта.
— У тебя слишком много «лучших» черт. Это пугает.
Я открыла холодильник, уставилась внутрь и поняла, что вообще не знаю, зачем его открыла.
— Ты там что-то ищешь? — спросил он.
— Да. Ответы. Молодость. Уверенность в завтрашнем дне. Сыр тоже подойдет.
Он усмехнулся и протянул мне бутылку воды со стола.
— Держи. Сыр не дам, а то ты ночью опять начнешь стрессовать с достоинством.
— Ночью я стрессую хаотично.
Сделала глоток и села за островок.
Максим стоял напротив, опираясь бедром о столешницу. Волосы растрепаны, лицо уставшее, глаза темные. Господи, ну почему мужчинам иногда так идет усталость? Это же нечестно. Я вот в усталом виде похожа на женщину, которой срочно нужен отпуск, деньги и три дня без людей. А он — как обложка для дорогих проблем.
— Ты вообще спишь когда-нибудь нормально? — спросила я.
— Последние годы? Нет.
— Оптимистично.
Он покрутил чашку в пальцах.
— После развода стало хуже.
Я замерла.
— Максим…
— Не надо. Я не давлю. Просто отвечаю честно.
Слова были спокойные. А под ними — все равно надлом.
Я ненавидела это. И любила. И боялась.
— Зачем ты это говоришь?
— Потому что устал молчать.
— А я устала слышать правду тогда, когда уже поздно.
Он сделал шаг ко мне.
Потом еще один.
Остановился совсем рядом. Слишком рядом для двух людей, которые официально уже давно чужие, а на деле так и не сумели разлепить друг от друга внутренности.
— А если не поздно? — спросил он тихо.
Я рассмеялась. Почти зло.
— Ты правда хочешь это обсуждать в два часа ночи на кухне, где я однажды плакала из-за того, что ты забыл годовщину, а ты купил мне машину вместо извинений?
Он поморщился.
— Это был провальный ход.
— Это был идиотский ход.
— Согласен.
— Господи, да что с тобой? — уставилась я на него. — Ты подозрительно адекватный. У меня нет опыта общения с таким тобой.
— Учись.
— Не хочу.
— Врешь.
Я открыла рот, чтобы ответить, но он вдруг положил ладонь на стол рядом с моей рукой. Не касаясь. Просто рядом. И от этой почти случайной близости у меня мурашки пошли по коже быстрее, чем от любых слов.
— Вера.
— Что?
— Ты меня еще любишь?
Прямо.
Без брони.
Без выхода.
Я уставилась на него так, будто он только что предложил ограбить банк или завести ламу.
— Ты в своем уме?
— Иногда.
— Тогда пользуйся редкими случаями молча!
— Это не ответ.
— А ты не охренел?
Он вдруг улыбнулся. Усталой, почти нежной улыбкой человека, который понимает, что сейчас его либо убьют, либо поцелуют.
— Значит, любишь.
— Логика у тебя как у мошенника на собеседовании.
— Но я прав.
— Максим…
Я не успела договорить.
Наверху что-то грохнуло.
Потом вскрик.
Потом плач Сони.
Мы сорвались одновременно.
Ноги сами несли меня наверх, сердце ухнуло в пятки. Максим был на полшага впереди, резко открыл дверь детской.
Соня сидела на полу возле кровати и ревела так, будто мир рухнул.
Миша стоял рядом с лицом очень виноватого человека.
— Что случилось? — выдохнула я, падая рядом с дочерью на колени.
— Я… я… — всхлипывала Соня. — Я пошла в туалет… а потом… а потом… там в окне…
У меня похолодели руки.
Максим присел перед ней.
— Соня. Смотри на меня. Что в окне?
— Лицо! — заревела она еще громче. — Там было лицо!
Я почувствовала, как из меня уходит воздух.
Максим резко встал и подошел к окну.
Отодвинул штору.
Темнота. Сад. Подсветка дорожек. И ничего.
— Я включил ей ночник, — тихо сказал Миша. — А потом увидел тень во дворе.
Я медленно поднялась.
Максим уже говорил в гарнитуру охране. Очень тихо. Очень жестко. Тем самым голосом, после которого мужчины обычно начинают двигаться быстрее.
— Проверить периметр. Немедленно. Северная сторона. Детские окна.
Я прижала Соню к себе.
Она дрожала.
И вот тут до меня по-настоящему дошло.
Это не игра. Не преувеличение. Не мужская паранойя. Не попытка Максима все контролировать.
Кто-то действительно подобрался слишком близко.
И впервые за все это время мне стало по-настоящему страшно.
---