Страница 51 из 69
Глава 49. Максим
Глава 49. Максим
Глава 49. Максим
Утро на озере началось идеально.
Тишина.
Запах кофе.
Вера в моей футболке у окна.
И ощущение, что мир наконец-то отстал.
Я проснулся раньше, как всегда, и минут десять просто лежал, смотрел на нее и думал, что человеческая глупость иногда поражает масштабом: как я вообще три года жил без этого вида по утрам?
Она почувствовала взгляд, обернулась.
— Не смотри так, — сказала сонно. — Я еще не человек.
— Ты всегда человек.
— Очень спорно до первой чашки кофе.
Я сел, потянулся и только тогда заметил, что она держит в руке мой телефон.
— Что там?
— Ничего хорошего, — ответила Вера и протянула мне экран.
Сообщение от неизвестного номера.
Без текста.
Только фотография.
Соня у школы. Миша рядом. Старая. Очевидно старая, еще с весны.
Но этого было достаточно.
Во мне сразу стало холодно.
Очень.
— Спокойно, — сказала Вера раньше, чем я успел что-то.
Я поднял на нее взгляд.
— Ты сейчас серьезно мне это говоришь?
— Да. Потому что это провокация. И потому что дети спят за стеной, а я не хочу, чтобы ты сейчас разнес дом своей яростью.
Господи.
Она уже знает меня лучше, чем я сам себя.
Я встал. Прошелся по комнате. Потом еще раз. Потом взял телефон и набрал Илью.
— Да, — сказал он сразу.
— У меня фото с неизвестного. Старое. Дети у школы.
— Скинь.
— Уже.
Пауза.
— Это не свежая съемка, — подтвердил Илья. — Камеры и ракурсы совпадают с мартом. Кто-то добрался до архива. Скорее всего, хвосты от Дениса.
— Вычисти все.
— Работаем.
Я отключился и повернулся к Вере.
Она стояла у окна, скрестив руки, и я видел: ей тоже страшно. Просто она держит это иначе. Не кулаками. Позвоночником.
— Нам придется вернуться раньше, — сказал я.
Она кивнула.
Без спора.
Без театра.
— Хорошо.
Я подошел вплотную.
— Прости.
— За что?
— За то, что и сюда долезли.
Она коснулась ладонью моей щеки.
— Максим, это уже не про твою вину. Это просто хвосты. И мы их дожмем.
«Мы».
Снова это тихое, страшно важное «мы».
Я накрыл ее ладонь своей.
— Ты невероятная.
— Нет. Я просто очень хочу нормальную жизнь и уже готова за нее драться как енот за сосиску.
Я усмехнулся.
Вот за что и люблю.
Даже на краю тревоги умеет вернуть воздух.
— Тогда собираемся, енот.
— Не называй меня енотом так сексуально.
Я моргнул.
— Это был неожиданный поворот.
— Я вообще многогранная.
— Это я уже понял.
Мы быстро собрали детей. Соня возмущалась, что «не успела нормально подружиться с озером». Миша только спросил, все ли в порядке. Я ответил: «Да». Он кивнул так, будто понял: не все, но родители справятся.
Дорога обратно была спокойной.
Слишком.
Я даже начал ненавидеть собственную подозрительность. Но что поделать — когда в твою жизнь один раз залезают с такими методами, потом любой шорох хочется проверять лично.
Уже на подъезде к дому я вдруг понял, что что-то изменилось.
Не в периметре.
Во мне.
Раньше в такие моменты я замыкался еще сильнее. Становился весь из стали и приказов. А сейчас рядом сидела Вера, с детьми на заднем сиденье, уставшая, живая, моя, и я знал: я не уйду в этот свой ледяной режим насовсем.
Потому что теперь есть кому меня из него вытащить.
И я, черт возьми, наконец-то готов быть вытащенным.
---