Страница 26 из 69
Глава 24. Максим
Глава 24. Максим
Глава 24. Максим
Денис выглядел не как опасный человек.
Он выглядел как тип, которого жизнь догнала за углом и несколько раз ударила головой о батарею.
Мятый. Колючий. Злой. Вчерашний красавчик-нарцисс с глянцевых фото из ресторанов и спортзалов сегодня сидел в кабинете следователя с синими кругами под глазами и лицом человека, который до сих пор не решил, строить из себя жертву или хищника.
Когда меня пустили внутрь, он сначала усмехнулся.
Потом увидел, что я один.
Потом, кажется, понял, что это ему не на пользу.
— Орлов, — протянул он. — Какая честь.
— Не льсти себе.
Следователь сидел в углу с умным видом человека, который понимает: сейчас будет разговор не по протоколу, но иногда полезно сделать вид, что ты ищешь ручку.
— Ну что, — сказал Денис, откидываясь на спинку стула. — Пришел защищать свою бывшую?
— Бывшую? — переспросил я спокойно. — Это ты так себя подбадриваешь?
Улыбка на его лице дрогнула.
— Осторожнее.
— А то что?
— А то я могу рассказать много интересного.
— Например?
Он прищурился.
— Например, что Верка всегда любила внимание. Что ей нравилось, когда на нее смотрят. Даже когда она делала вид, что вся такая правильная.
Я не пошевелился.
Вообще.
Хотя в этот момент мне реально захотелось вбить ему зубы в столешницу.
— Следи за языком, — сказал я тихо.
Он усмехнулся шире.
— А то что? Ты же цивилизованный.
— Нет. Просто у меня пока есть причина сдерживаться.
— Какая? Дети? Или то, что она до сих пор тебя динамит?
Вот тут следователь перестал изображать мебель и кашлянул:
— Господа…
— Молчите, — сказал я, не оборачиваясь.
Потом снова посмотрел на Дениса.
— Ты за ней следил?
Он пожал плечами.
— Все следят за красивыми женщинами.
— Ты за ней следил?
— А если да?
Я сделал шаг вперед.
Он, сука, это заметил. И инстинктивно напрягся.
— Тогда у тебя очень большие проблемы, — сказал я.
Он хмыкнул.
— А у тебя их разве мало? Алиска, между прочим, из-за тебя с катушек ехала не первый год. Я только помогал.
Имя ударило в голову ледяной водой.
— Громче, — сказал следователь, уже хватаясь за ручку.
Денис понял, что проговорился, и дернул плечом.
— Да что вы все делаете вид, будто удивлены? Она вас обоих ненавидела. Тебя — за то, что не выбрал ее. Верку — за то, что выбрал не ее.
Я стоял и очень медленно дышал.
Один вдох.
Второй.
Третий.
— Что значит «не выбрал»?
— То и значит. Ты, Орлов, вообще слепой по женской части. Она же лет семь вокруг вашей семьи крутилась, как больная луна. А потом Верка со своими идеальными рожами, детьми, ужинами, любовью — тьфу.
Его перекосило почти по-настоящему.
Ревность. Унижение. Злоба. Все это жило в нем давно. Гадкое, липкое, подлое.
— А ты где тут? — спросил я.
Он вдруг усмехнулся.
— А я? Я просто понял, что если женщину нельзя получить красиво, ее можно хотя бы сломать. Смотреть, как она боится, как дергается, как уже не такая королева. Интересно же.
Я не помню, как оказался рядом.
Просто секунду назад между нами был стол.
Потом уже не было.
Я схватил его за ворот и резко потянул на себя.
Следователь вскочил.
— Орлов!
— Сидеть, — бросил я ему, не отрывая глаз от Дениса.
Тот побледнел. По-настоящему.
Потому что все. Игра закончилась. Он увидел то, что до этого щупал издалека — не деньги, не статус, не фамилию. Меня.
— Ты, — сказал я тихо, почти ласково, — даже не представляешь, насколько тебе повезло, что на мне сейчас нет крови моих близких. Потому что иначе ты бы отсюда уже не вышел.
Он сглотнул.
— Псих.
— Возможно.
Я отпустил его так резко, что он ударился спиной о стул.
Следователь уже говорил что-то про адвоката, протокол, признательные показания и необходимость официально зафиксировать связь с Алисой, но я почти не слышал.
Потому что в голове звенело только одно:
Если женщину нельзя получить красиво, ее можно хотя бы сломать.
Ублюдок.
Я вышел из кабинета с таким лицом, что в коридоре люди сами отходили в стороны.
Телефон достал уже на улице.
Набрал Веру.
Она ответила сразу.
— Ну?
И вот как ей это удается? Одним «ну?» сразу заставить меня чувствовать все — ярость, нежность, желание немедленно забрать ее к себе и больше не выпускать даже в продуктовый.
— Я еду домой, — сказал я.
— Максим, что он сказал?
— Я скажу лично.
— Опять?!
— Вера.
Она замолчала на секунду.
Потом очень тихо:
— Это про меня?
Я прикрыл глаза.
— Да.
— Насколько плохо?
— Настолько, что я хочу приехать и сначала просто тебя обнять.
Пауза.
Потом едва слышно:
— Тогда приезжай быстрее.
И все.
Этого было достаточно, чтобы я сел в машину и впервые за весь день почувствовал не только злость.
Но и острую, болезненную потребность оказаться рядом с ней как можно скорее.
---