Страница 15 из 69
Глава 13. Вера
Глава 13. Вера
Глава 13. Вера
Когда дети уснули, а дом наконец-то перестал напоминать филиал маленькой психбольницы с пледами, я осталась одна на веранде.
Лес ночью шумел тихо. Не страшно. Скорее убаюкивающе. Где-то стрекотало что-то летнее, теплое, бесстыдно живое. На столике остывал чай. На плечах лежал плед. Красота. Уют. Спокойствие.
И абсолютный бардак в душе.
Я думала о Максиме.
Это, конечно, мое любимое вредное занятие. Почти как сладкое на ночь — знаешь, что потом будет плохо, а остановиться не можешь.
Телефон в руке завибрировал.
Максим.
— Да, — сказала я сразу.
— Дети спят?
— Спят.
— Ты где?
Я огляделась.
— На веранде. А что?
— Покажи.
— Что показать?
— Тебя. Веранду. Дом. Не знаю. Хочу понять, как вы там.
Я улыбнулась раньше, чем успела себя остановить.
— Соскучился?
— Да.
Прямо.
Господи, как же он стал опасен со своей новой честностью.
Я включила видео.
На экране Максим выглядел так, будто день выжал из него все соки. Но глаза были собранные. Жесткие. И какие-то слишком внимательные.
— Ну? — спросила я. — Как тебе твой второй запасной мир?
— Тебя там не хватает.
Я закатила глаза.
— Это уже запрещенный прием.
— Рабочий же.
— Хам.
Я повернула камеру на веранду, на лес, на кресла. Потом обратно на себя. И поняла по его лицу, что он сейчас смотрит уже не на фон.
На меня.
В старой футболке.
Без макияжа.
С растрепанными волосами.
С усталостью под глазами и дурацким пледом в лисах, который, между прочим, отжала Соня, а потом великодушно сдала мне в аренду.
— Что? — не выдержала я.
— Ты красивая.
— Максим.
— Я просто констатирую факт.
— Нет, ты специально.
— Возможно.
Я фыркнула, но щеки предательски потеплели.
В тридцать с лишним лет краснеть перед бывшим мужем — это, конечно, диагноз. Причем неизлечимый.
— Есть новости? — спросила я, чтобы не утонуть в его взгляде окончательно.
Он сразу стал серьезнее.
— Есть имя. Возможно.
— Чье?
— Алиса Нечаева.
У меня в голове будто щелкнула лампочка.
— Алиса? Помощница твоей мамы? Та самая, которая все время носила шелковые блузки и смотрела на людей так, будто они пачкают воздух?
— Очень точное описание.
— Господи… — Я села ровнее. — Но зачем ей это?
— Выясняем.
И тут память неприятно шевельнулась.
Алиса действительно знала о нас очень много. Она бывала у нас дома. Видела детей. Однажды даже привозила документы вечером, когда я была на восьмом месяце с Соней, опухшая, злая и мечтающая убить любого, кто скажет «как ты расцвела».
И смотрела она на меня тогда… странно.
Не как на женщину Максима.
Как на помеху.
Я сглотнула.
— Максим.
— Что?
— Она тебя любила?
Он молчал секунду.
Потом:
— Возможно, была привязана.
— О, конечно. «Привязана». Как клещ к собаке.
Он усмехнулся.
— Ревнуешь?
— Я анализирую.
— Очень эмоционально анализируешь.
— А ты не беси меня. Если из-за очередной твоей молчаливой поклонницы мои дети сидят под охраной, я тебя покусаю.
— Хотел бы я посмотреть.
Сказано было слишком низким голосом.
Слишком спокойно.
Слишком…
Я отвела взгляд.
— Не переводи тему.
— Не перевожу. Просто фиксирую, что ты меня все-таки хочешь укусить лично, а не через адвоката.
— Боже, какой ты самодовольный.
— А ты очаровательная, когда злишься.
— А ты отвратительный.
— И все равно ты взяла трубку на первом гудке.
Туше.
Я молча показала ему язык.
Он неожиданно рассмеялся. По-настоящему. Без всей этой своей фирменной мужской экономии на эмоциях.
И я зависла.
Потому что, кажется, страшнее серьезного Максима только смеющийся Максим. Это как если бы вам разрешили снова дышать чем-то, от чего вы когда-то уже были зависимы.
— Вера, — сказал он тише.
— М?
— Если это действительно Алиса… возможно, ты была целью не меньше, чем я.
Холод прошел по спине.
— Почему?
— Потому что ты всегда была тем, чего у нее не было.
— Волосатой резинкой и склонностью есть ночью сыр?
— Семьей, — сказал он просто.
Я замолчала.
Потому что иногда одно слово бьет сильнее длинной речи.
— Ладно, — сказала я спустя паузу. — Тогда тем более найди ее быстрее.
— Найду.
— И, Максим…
— Да?
— Если она действительно из-за тебя…
— Не начинай.
— Нет, дослушай. Если она из-за тебя и я хоть немного пострадаю из-за твоей незавершенной женской биографии, я тебя не просто укушу. Я тебя морально уничтожу.
— Хорошо.
— Ты даже не споришь?
— Нет. Это справедливо.
Я опять улыбнулась.
Не вовремя. Не к месту. Но рядом с ним у меня в последнее время вообще все происходило не по расписанию.
— Иди спать, Орлов.
— Только если ты тоже.
— Я подумаю.
— Вера.
— Что?
— Поцелуй меня.
Я уставилась в экран.
— Ты совсем сдурел?
— Возможно. Но я все равно хочу.
— По видеосвязи?
— Пока так.
— Господи…
— Пожалуйста.
И вот что мне прикажете делать с мужчиной, который раньше не просил вообще ничего, а теперь говорит «пожалуйста» таким голосом, что у меня пальцы немеют?
Я наклонилась к экрану и быстро коснулась губами собственной ладони, а потом приложила ее к камере.
— Вот так, — сказала я хрипло. — И не наглей.
Он смотрел на меня так, будто я только что разрешила ему жить дальше.
— Мало, — тихо сказал он.
— Обойдешься.
— Пока.
— Вот именно.
Я отключилась.
А потом еще минуты две сидела на веранде и трогала свои губы пальцами, как последняя девчонка.
Вот же гад.
---