Страница 84 из 109
Глава 40
Глава 40
НАСТОЯЩЕЕ
После ухода детектива Салазара Эйми собирает детям ланч. Сегодня всего лишь среда, но эта неделя уже стала самой длинной в ее жизни. Кажется, прошла целая вечность с тех пор, как пропал Скотт. Его отсутствие отдается тупой ноющей болью, той самой, пробирающей до костей тоской, из-за которой даже простейшее действие превращается в непосильную каторгу. Она просто хочет, чтобы он вернулся целым и невредимым. В какую бы беду он ни влип, она поможет ему найти выход. Она заталкивает ланчбоксы мальчиков в их рюкзаки, но в портфель Ноа ничего не влезает из-за вороха фантиков и скомканных бумажек. Стоит Эйми хоть на день пропустить ревизию дочкиного рюкзака, и вот результат.
Она вытряхивает все содержимое на кухонную столешницу, протирает рюкзак изнутри влажной тряпкой и начинает складывать вещи обратно. Внутрь отправляются папки, пенал, свежая книжка из серии «Коты-воители». Эйми берет в руки небольшую коробочку, перетянутую канцелярскими резинками. Раньше она ее не видела. Она снимает резинки, и внутри у нее все неприятно сжимается. В коробке лежит маленький латунный ключик. В суматохе вчерашнего дня она напрочь забыла о тайнике Ноа с крадеными сокровищами, но сейчас это стало сухим и жестким напоминаним.
Если закрывать глаза на проблему, сама по себе она не исчезнет.
Сжимая ключ в руке, Эйми подходит к лестнице:
— Ноа? Ноа, спустись, пожалуйста.
Ноа стремглав несется по ступенькам.
— Что? Я что-то натворила?
Эйми разжимает ладонь, показывая ключ:
— Можешь объяснить, как это оказалось в твоем рюкзаке?
Ноа утыкается взглядом в пол.
— Я собиралась тебе рассказать, — бормочет она. — Я нашла его.
— В доме Кэти?
Ноа кивает.
— Милая, я нашла твою коробку. Под кроватью. Ты ведь много чего унесла из дома Кэти, правда?
На глаза девочки наворачиваются слезы:
— Пожалуйста, мамочка, не сердись! Он был такой блестящий. Выглядел совсем как старинный, и я хотела взять его для своей машины времени. Клянусь, я собиралась вернуть его, как только поиграю!
Плечи Ноа мелко вздрагивают, и из груди ее маленького тельца вырываются безудержные рыдания.
— Ну что ты, милая, не плачь. — Эйми гладит Ноа по голове.
— Я знаю, что так делать нельзя, но все равно не смогла удержаться. — Она вскидывает подбородок: — Что со мной не так? Почему я такая?
— С тобой все так. Просто тебе трудно дается то, что называютсамоконтролем . Знаешь, что это такое? — Этот разговор тут же напоминает ей о непрочитанном психологическом заключении во входящих письмах. Еще одно дело в бесконечном списке. — Это когда тебе чего-то хочется прямо до безумия. Например, съесть все печенье разом. Или разрисовать стену помадой, потому что это красиво.
— Я бы никогда так не сделала!
— Но тебе могло бы этого захотеться. А контроль над импульсами — это умение ответить тихому голоску в голове и сказать:«Так, погоди минутку. Я знаю, что тебе очень хочется, но давай остановимся и подумаем, хорошая ли это идея» .
— У меня есть этот голосок, но я его не слушаю.
— Вот именно. И мы с тобой будем учиться почаще к нему прислушиваться. Чтобы в следующий раз, когда ты увидишь что-то красивое или чудесное, ты могла почувствовать это желание взять, но когда проснется голосок, ты послушалась бы его.
— А взрослые так и делают? Слушают этот голос?
Эйми улыбается.
— Иногда. У одних взрослых это получается лучше, чем у других.
Эйми смотрит на часы и мысленно ругает себя последними словами. Время для нравоучений она выбрала совершенно неподходящее. Из-за исчезновения Скотта она совсем потеряла хватку. Надо было подождать до вечера. До школьного автобуса осталось пять минут.
— Милая. — Эйми опускается перед Ноа на корточки: — Все хорошо. Я не сержусь. Мы спокойно поговорим обо всем, когда ты вернешься из школы.
— Ты правда на меня не злишься? — Ноа недоверчиво заглядывает ей в глаза.
— Правда-правда, не злюсь. — Эйми улыбается и убирает мокрую от слез прядь волос с лица дочки. — А теперь беги за рюкзаком. Не хватало еще опоздать на автобус.
Она кричит мальчишкам, и близнецы с топотом сбегают вниз, проносясь мимо сестры на кухню за своими портфелями. Эйми собирает детей в кучу и выводит на улицу. На ярко-голубом небе после ночного дождя нет ни облачка. Стоит еще один безупречный сентябрьский день, и поселок бурлит жизнью. Соседи идут по тропинке срезать путь к метро, выгуливают собак, дети спешат к школьной остановке. Эйми чувствует глухое одиночество от того, как мало эти трагедии в их тупике трогают окружающих: жизнь вокруг идет своим чередом, пока она из последних сил пытается удержать видимость порядка, а в соседнем доме окончательно рушится мир Гвен.
— А что ты с ним сделаешь? — спрашивает Ноа, семеня рядом.
— Положу в конверт и занесу к ним домой. А ты, может, напишешь записку? Как тебе идея?
Ноа кивает:
— Хорошо, но ты же сказала, что Кэти уехала.
Эйми требуется пара секунд, чтобы вспомнить байку, которую детектив Салазар сочинил этим утром в оправдание своих бесконечных расспросов о Кэти.
— Да, но она вернется, — отвечает Эйми, когда они подходят к остановке.
— А кто кормит котят, пока ее нет?
— Другая женщина, очень добрая.
— Я вчера ночью думала: а вдруг Кэти не вернется, и тогда котята останутся без нового дома… Мамочка, а остальные вещи тоже положи в конверт, ладно? — последнюю фразу Ноа выпаливает так быстро, что Эйми едва разбирает слова.
— Ты про те вещи из коробки?
— Мы должны вернуть их Кэти. — Дочка смотрит на нее огромными карими глазами. — Как думаешь, она будет на меня ругаться?
— Нет, конечно нет. Я думаю, это очень правильный поступок.
— Прости меня, мамочка.
— Все в порядке, родная. Видишь, как легко на душе, когда говоришь всю правду? Ну все, давай в автобус.
Ноа поднимается на подножку, но уже через секунду спрыгивает обратно и подбегает к Эйми:
— Мамочка, я вспомнила! Одна штучка в коробке, она не из дома Кэти. Она из машины Кэти.
— Какая именно?
— Карточка с лисичкой. Вот теперь я сказала всю-всю правду. Пока, мам! — Она снова взбегает по ступенькам, и складные двери автобуса с шипением закрываются.