Страница 83 из 109
— А кто сказал, что я его делал? Она хотела замуж, а я не видел причин отказываться. Мы были вместе со студенческой скамьи, все наши двадцать с лишним лет. Она заботилась обо мне. Я писал книги, а она содержала нас обоих: следила, чтобы аренда была заплачена, чтобы в холодильнике была еда. То есть она сделала мой ранний успех возможным. Мне казалось, мы отличная пара; она ведь тоже человек творческий, просто по-своему. Но теперь я понимаю, что она попросту была мнемамочкой .
Он произнес это с таким видом, будто забота о близком человеке была тягчайшим преступлением.
— Ты хотел сказать:душила тебя, — поправила она, и они оба рассмеялись.
— Так и есть. Она никогда не давала мне повзрослеть, стать мужчиной. Она инфантилизировала меня, чтобы иметь надо мной полную власть.
— Какой кошмар, — промурлыкала Лиза. — Какая эгоистка.
— Да, — поддакнул он. — Чистый эгоизм. Ей нравилось, что я не умею готовить или не знаю, как запустить стиральную машину. Да, она жаловалась, но это давало ей чувство собственной нужности. Она любила повторять, что без нее я бы до стоматолога или терапевта не дошел. И ведь это правда, но она сама взращивала во мне эту беспомощность. Потому что позволь она мне проявить характер, стать самостоятельным, это поставило бы под удар ее доминирование. Перестань я в нейнуждаться , я мог бы от нее уйти. А когда выстрелил «Последний цикламен», ее паранойя только усилилась. Она настояла на том, чтобы таскаться со мной везде, на каждое выступление, на каждую автограф-сессию. Она до смерти боялась, что благодаря успеху я пойму: она мне больше не нужна. Потому что в глубине души всегда знала, что она просто пустое место.
От этих слов Лизу пробрала сладкая дрожь до самых костей. Она готова была слушать подобные речи бесконечно. Когда он поливал грязью Гвен, это с лихвой искупало всю его незрелость и зацикленность на себе. Лиза склонила голову набок.
— В каком смысле«пустое место» ? — спросила она, заглядывая ему в глаза.
— В ней просто нет чувственности. Она совсем не такая, как ты. Она даже любовью отказывается заниматься при свете. Только в кромешной темноте.
Он задержал на ней взгляд, и внутри у Лизы все вспыхнуло жаркой волной. Как же ей хотелось тайно записать эти разговоры и швырнуть их в лицо Гвен! Но пока приходилось довольствоваться тем, что об этом знает хотя бы она сама.
— Не то чтобы она плохая мать, — нехотя признал Антон.
— Она замечательная.
— И очень собранная, все успевает.
— Ответственная.
— Но как жена? Как любовница? — Он покачал головой.
На верхней площадке лестницы, спускающейся к пляжу, они сняли обувь. Босиком, рука об руку, они шли по песку, пьяные не столько от алкоголя, сколько от окрыляющего чувства свободы. Они сделали то, о чем мечтали миллионы людей среднего возраста — пусть всего на пару дней, но сорвали с себя опостылевшие маски. Они не просто снова почувствовали себя молодыми, они стали вне возраста. Они вырвались за рамки привычной рутины, и теперь возможно было абсолютно все.
Позже той ночью, уже после секса в гостиничном номере Лизы, именно Антон заговорил о том, чтобы выбить из Скотта деньги.
— Начнем по-скромному. С пятидесяти тысяч?
Лиза чуть не поперхнулась:
— Это по-твоему «по-скромному»?
— Ты вообще представляешь, сколько Скотт гребет за год? У него собственная фирма! Какой смысл ввязываться, если просить копейки? Нам выпадет всего пара шансов откусить от этого пирога, а может, и вовсе один. По моим прикидкам, чтобы начать новую жизнь, нам потребуется двести тысяч.
Раньше он говорил про сто. Аппетиты росли. Но осаживать его Лиза точно не собиралась.