Страница 70 из 71
Эпилог: Анатомия будущего
Год спустя
Если бы кто-то сказал Императору Великого Предела пару лет назад, что его личные, убеленные сединами лекари будут бороться за право мыть полы в отдаленной горной секте, он бы приказал отрубить этому безумцу голову.
Но реальность оказалась куда более ироничной.
Утро на ледяном пике началось с привычного, ритмичного гула. В Главном имперском госпитале — так теперь официально назывался объединенный медицинский павильон — кипела работа. Запах благовоний навсегда выветрился из этих стен, уступив место резковатому, но такому успокаивающему аромату карболки, спирта и прокипяченного льна.
Анна стояла у окна ординаторской на втором этаже, потягивая горячий, горький напиток. Настоящего эспрессо-автомата в этом мире по-прежнему не было, но Мо Цинсюань наладил бесперебойную контрабанду зерен с далекого юга, а кузнец Те выковал для неё идеальную медную турку.
Девушка внизу, одетая в белоснежную хлопковую робу поверх синих штанов, строгим, звенящим голосом отчитывала группу пожилых мужчин.
— Старейшина Ван! Вы снова нарушили протокол асептики! — голос Бай Лянь, старшей операционной сестры, разносился на весь двор. — Вы поправили маску нестерильной перчаткой! Марш в моечную, перемывать руки! И чтобы я видела, как вы трете каждый палец щелочью от кончиков до локтей!
Пожилой императорский лекарь, чья роскошная борода была надежно спрятана под плотной тканевой повязкой, покорно и виновато опустил голову.
— Слушаюсь, наставница Бай. Проклятые рефлексы...
Анна тихо рассмеялась, делая глоток. Её больница работала как идеальный, отлаженный часовой механизм.
За этот год мир изменился до неузнаваемости. Эпидемия мутировавшей бактерии «черного лотоса», остановленная в зародыше, стала катализатором. Когда Император узнал, что гордыня Су Чанхэна едва не уничтожила половину страны биологическим оружием, слепая вера в алхимию дала трещину.
Пилюли не исчезли — они по-прежнему использовались для культивации и быстрого восполнения энергии. Но теперь, если человек ломал ногу, получал ранение мечом или страдал от воспаления аппендикса, никто не пытался лечить его чтением мантр. Его везли к хирургам.
Кузнец Те, чья рука теперь сжимала молот с прежней, пугающей силой, возглавил целый цех по производству стальных автоклавов, стеклянных шприцев и хирургических инструментов. Чжоу стал блестящим травматологом, способным собрать раздробленную кость за час. А Шэнь Цзэ, помимо командования стражей, курировал первое в мире отделение реабилитации, где бывшие воины восстанавливали моторику после тяжелых травм, комбинируя физическую терапию с мягким течением ци.
Дверь ординаторской бесшумно открылась. Воздух в комнате неуловимо посвежел, наполнившись запахом морозного утра.
Мо Цинсюань вошел внутрь. На нем были его привычные белые шелка, но аура подавляющего божества, заставляющая людей падать ниц, была скрыта. Для всего остального мира он оставался грозным бессмертным мастером, способным заморозить океан. Но здесь, в этой комнате, он был просто мужчиной, который пришел за своей женщиной.
За прошедший год он изменился. В его глазах больше не было той тысячелетней, замороженной боли. Там светилась спокойная, глубокая жизнь. Его сердце, очищенное от демонической скверны и сшитое льняными нитками, билось ровно и мощно.
Он подошел к Анне со спины, мягко обнял её за талию и опустил подбородок на её плечо.
— Ты снова пьешь эту горькую грязь вместо завтрака, — его голос, низкий и бархатный, вызвал у Анны привычную, но от этого не менее приятную дрожь.
Она откинула голову ему на плечо, наслаждаясь его прохладой, которая всегда служила идеальным контрастом её собственному теплу.
— Эта горькая грязь позволяет мне спасать ваших непутевых мечников, Цинсюань. Сегодня у нас две плановые операции. Удаление желчного пузыря и сложная грыжа.
Он осторожно забрал у неё чашку, поставил её на подоконник и развернул Анну к себе.
— Твои ученики справятся с грыжей без тебя. Чжоу оперирует не хуже, чем ты год назад. А императорские лекари так боятся Бай Лянь, что скорее умрут сами, чем занесут инфекцию в рану.
Анна улыбнулась, глядя в его невероятные, ясные глаза.
— Предлагаешь главному врачу прогулять работу? Какой пример я подам коллективу?
— Предлагаю главному врачу вспомнить, что она обещала мне прогулку к Скрытому Зеркалу еще три дня назад, — Мо Цинсюань наклонился и легко коснулся губами её лба, затем спустился ниже, оставляя невесомый, прохладный поцелуй на кончике носа. — Больница не рухнет за один день, Анна. Твоя система работает. Ты победила.
Она посмотрела в окно. Во дворе, возле недавно установленной новой статуи, толпились свежие ученики. Анна настояла на том, чтобы старую статую переделали. Теперь Великий Целитель не воздевал руки к небесам в мистическом экстазе. Он смотрел прямо перед собой, а в его правой руке был зажат стальной скальпель. На постаменте, высеченная в камне, красовалась фраза, переведенная с древней латыни, которую Анна нашла в его личных записях:
«Анатомия — есть судьба. Знание — есть свет»
.
Она не разрушила их веру. Она просто вернула её к истинным истокам. Магия и наука больше не воевали в секте ледяного пика. Они работали в абсолютном симбиозе. Ледяная ци использовалась для анестезии и бескровной криохирургии, духовные травы — для создания мощнейших антибиотиков, а нити из духовных зверей спасали безнадежных больных.
Анна перевела взгляд обратно на Мо Цинсюаня.
— Хорошо, — она сняла свой белый хлопковый фартук и бросила его на спинку стула. — Уговорил. Сдаюсь на милость бессмертного мастера.
Мо Цинсюань улыбнулся. Эта улыбка по-прежнему была редкостью для всех остальных, но для Анны она сияла каждый день.
Он взял её за руку, переплетая свои длинные, прохладные пальцы с её. Пространство вокруг них слегка исказилось, подернувшись морозной дымкой. Шаг сквозь пустоту — и шумный больничный двор исчез.
Они оказались на берегу горного озера Скрытое Зеркало. Вода была абсолютно гладкой, отражая бесконечное синее небо. Духовные ивы склонили свои светящиеся ветви к самой воде. Здесь царила звенящая, первозданная тишина.
Мо Цинсюань привел её на тот самый плоский, нагретый солнцем камень у воды. Он сел, прислонившись к стволу ивы, и увлек Анну за собой, усаживая её между своих ног так, чтобы она могла опираться спиной на его грудь.