Охота

Я закричала, сжав его внутри себя изо всех сил, и всего через несколько секунд меня накрыло второй, повторной волной. О боже. Со мной никогда раньше такого не случалось. Я даже не думала, что это физически возможно.

Ретт глухо застонал и замер, достигая собственного пика и заполняя меня до самого края с каждой пульсацией.

О господи. Мы же не использовали презерватив.

Я была так ослеплена всем этим хаосом и дикой похотью, что мысль об этом пришла мне в голову только сейчас. Да, я принимала противозачаточные, но они защищали далеко не от всего, а я понятия не имела, насколько Ретт чистоплотен в этом плане.

«И тем не менее, ты всё равно позволила ему трахнуть себя без презерватива, — тут же отчитал меня внутренний голос. — Гениальный ход, ничего не скажешь».

Он отстранился и наконец убрал руку с моей шеи. Я резко развернулась, по-прежнему держась за край стола, чтобы не упасть, и провела взглядом по Ретту, который быстро застегнул брюки и отвернулся, тяжело и шумно переводя дыхание.

Он перехватил свою рубашку и натянул её через голову. Затем наконец снова посмотрел на меня, потирая рукой челюсть:

— Это было…

— Ошибкой, — выпалила я, обрывая его на полуслове. — Я знаю.

Какая-то часть меня не хотела этого говорить, не хотела в это верить. Эта предательская часть умоляла, чтобы он вернулся и трахнул меня еще раз; хотела снова чувствовать жар его кожи. Но этот голос был заживо похоронен под логикой и липким страхом.

Для нас обоих будет лучше, если подобное больше никогда не повторится.

Ретт замешкался, его глаза опасно сузились, и он долго, тяжело смотрел на меня. Воздух между нами буквально искрился от какого-то опасного напряжения.

Он медленно склонил голову набок, и мышцы на его шее напряглись.

— Да, — наконец произнес он. — Ты права.

С этими словами он развернулся и вышел, с грохотом захлопнув за собой дверь. Я осталась стоять неподвижно у стола, тупо уставившись на закрытую дверь, не в силах пошевелиться по причине, которую сама не могла до конца осознать.

Минут через десять в дверь постучали, резко выдернув меня из оцепенения. Я наспех накинула халат, туго завязала пояс и заглянула в глазок — сердце колотилось как сумасшедшее.

Это был не Ретт, вернувшийся за вторым раундом. За дверью стояла горничная в униформе рядом с тележкой, уставленной тарелками с едой.

— Обслуживание номеров, — произнесла она, собираясь постучать снова.

Я приоткрыла дверь на длину цепочки:

— Извините, вы, наверное, ошиблись комнатой. Я ничего не заказывала.

Девушка сверилась с чеком на краю тележки:

— Это срочный заказ от мистера Синклера. Я правильно пришла?

Оу.

Несмотря на то, на какой натянутой и жесткой ноте мы расстались, Ретт всё равно пошел и заказал всю ту еду, на которой так упорно настаивал.

Я мысленно вздохнула, распахивая дверь до упора.

— Да, это его номер, — пробормотала я. — Спасибо.

Я позволила ей закатить тележку и расставить блюда на столе. Щеки обдало густым румянцем: я сгорала от стыда, гадая, не подозревает ли эта девушка о том, что мы с Реттом вытворяли прямо у этого стола всего несколько минут назад.

Когда она наконец ушла, я села на стул и уставилась на божественно пахнущий бургер, а в голове летели мысли, с которыми мне совершенно не хотелось разбираться. Но я ничего не могла с собой поделать.

Каждый раз, когда я вспоминала те дикие, первобытные минуты, что мы только что разделили с Реттом, мое тело словно заново реагировало на них. Его прикосновения, его поцелуи, то, как он заставлял меня чувствовать себя охваченной чистым пламенем…

Я обхватила голову руками и разочарованно застонала. Это была плохая идея. Ошибка, как я и сказала. Как мы оба сказали. Но, боже, я всё равно хотела его. До безумия. Вопреки всему на свете. И что, блядь, мне теперь со всем этим делать?