Охота

9

Эверли

Я ПРОСЫПАЮСЬ МЕДЛЕННО, застряв где-то между вымыслом и реальностью. На мгновение я даже засомневалась, не привиделось ли мне всё это. Нападение, отель… Ретт.

Я открыла глаза, и до меня дошло: я действительно здесь.

Простыни казались невероятно мягкими, а в воздухе витал едва уловимый аромат роскоши — смесь свежего белья и дорогой полироли для дерева. Я села, осматривая комнату, и в животе у меня всё сжалось. Ретта не было. Однако его запах всё еще оставался здесь, на кровати, а на тумбочке он оставил записку.

Я взяла её и пробежала глазами по размашистому почерку:

«Я не отказываюсь от своих слов. Заказывай всё, что хочешь, и оставайся сколько нужно. Здесь ты в безопасности. — Р.»

В безопасности. В это слово было вложено слишком много смыслов. Прошлой ночью я чувствовала себя как никогда беззащитной. Но потом, когда всё закончилось, Ретт оказался рядом. Защищал меня, помогал, брал всё под контроль так естественно, будто для него это было обычным делом.

Я по-прежнему была в полном замешательстве. С какой стати он мне помог? Этот парень меня просто презирал. Он дал это понять предельно ясно. Особенно теперь, когда сам признался, что именно он вломился в мою прошлую комнату, разгромил мой ноутбук и оставил то угрожающее послание на зеркале.

Я прерывисто выдохнула, откидываясь на мягкое изголовье кровати.

Ретт Синклер. И что, блядь, мне теперь о нем думать? Он невыносим, высокомерен и в большинстве случаев ведет себя как законченный мудак. И при всём этом он взял на себя заботу обо мне, когда я в этом нуждалась. Поддержал меня, когда весь мой мир, казалось, рушился, и даже сидел со мной вчера, пока я не уснула. И, блядь, он ведь самый горячий парень из всех, кого я встречала…

Прекрати!

Я со стоном откинула голову назад. Да что со мной не так? Одну секунду я мысленно крою его матом за то, какой он козел, а в следующую — думаю о его безупречно очерченных скулах и этих пронзительных глазах.

Впрочем, сейчас всё это не имело значения, потому что мне нужно было разобраться с куда более серьезными вещами. События прошлой ночи еще стояли перед глазами, тяжелым холодным камнем осев в груди.

Взлом. Мужчина, в личности которого я по-прежнему была уверена — это был Джейк. То, как он прижал меня к кровати…

Моя рука слегка задрожала, когда я запустила пальцы в волосы. Кошмар прошлой ночи снова накатил волной, заставляя кожу покрываться мурашками, но к нему примешивалось и кое-что более темное.

Чувство вины.

Это было глупо — даже нелепо, — но я никак не могла отделаться от этой мысли. Неужели я сама каким-то образом воплотила это нападение своими фантазиями?

Я возненавидела себя за одну только эту мысль. У меня всегда были эти фантазии. Вещи, о которых я никогда бы не посмела сказать вслух. Они не имели ничего общего с тем ужасом, что творился прошлой ночью, и всё же какая-то извращенная часть меня не могла не задаваться этим вопросом.

Я застонала и с силой прижала ладони к глазам, словно пытаясь физически заблокировать эти мысли. Это была не моя вина. Я это понимала. Но понимать разумом и верить в это сердцем — совершенно разные вещи, верно?

Я судорожно выдохнула и опустила руки, заставляя себя сосредоточиться на настоящем. Я цела, я дышу, и сейчас я в безопасности. Какими бы ни были мотивы Ретта, он об этом позаботился.

Я посмотрела на часы на другой тумбочке. Было 13:08.

— Черт, — пробормотала я. Я проспала половину дня.

Сегодня была четверг, а значит, утром у меня должна была быть двухчасовая лекция, которую я, очевидно, благополучно пропустила. Впрочем, ничего страшного. Профессор всегда выкладывала записи лекций онлайн, так что я смогу наверстать позже.

Я взяла телефон и увидела уведомление о голосовом сообщении. Это был детектив, с которым я разговаривала ночью: он сообщал, что я могу подъехать в участок полиции Хейвенпорта в любое время сегодня, чтобы дать официальные показания.

Сейчас для этого было самое подходящее время.

Приняв душ и одевшись, я направилась в полицейский участок, где на входе получила временный пропуск посетителя. Молодой офицер поприветствовал меня и проводил по коридору в комнату для допросов.

Через несколько минут вошел детектив Харрис — тот самый, с которым мы общались ночью.

— Мисс Марлоу. Спасибо, что приехали. Как вы себя чувствуете?

Я крепко сцепила пальцы на коленях.

— Рот болит адски, но я жива.

Он едва заметно улыбнулся:

— Я понимаю, что это нелегко, но нам очень важно получить от вас подробный отчет о том, что произошло прошлой ночью. Мы можем продвигаться так медленно, как вам нужно, и если говорить станет слишком больно, мы сделаем перерыв.

— Спасибо.

— Прежде чем мы начнем оформлять ваши показания, я хотел бы рассказать, что нам удалось выяснить к этому часу.

Мое сердце пропустило удар.

— Вы нашли его?

«Пожалуйста, скажи, что вы нашли Джейка, прячущегося в кустах возле Эшкрофта с укусом на руке», — мысленно взмолилась я.

Харрис покачал головой:

— Нет, к сожалению, нет. Но есть и хорошая новость: мы обнаружили частичный отпечаток пальца на боковине вашего письменного стола. Он оставлен кровью, так что мы предполагаем, что он принадлежит напавшему на вас мужчине.

— Но это ведь мог быть отпечаток Ретта? Они ведь дрались.

— Мы уже вызывали его сегодня утром, чтобы снять базу отпечатков. Они не совпали, так что я практически уверен, что этот след принадлежит преступнику.

У меня внутри всё возликовало. Вот оно! Реальное доказательство, которое может железно связать Джейка с тем, что произошло ночью.

Если ему предъявят обвинение, люди наконец поймут, какой он криминальный ублюдок. Возможно, Джулия тогда тоже наберется смелости и расскажет свою историю.

— Но есть и плохая новость, — продолжил Харрис, поджав губы. — Этого отпечатка нет в нашей базе данных. Из-за отсутствия подозреваемых мы пока зашли в тупик. Но в целом это всё равно позитивный сдвиг, ведь теперь у нас есть весомая улика, которую мы сможем сопоставить с любым подозреваемым, который появится в ходе расследования.

Пока он говорил, я тяжело сглотнула, чувствуя, как внутри завязывается тугой узел противоречий. Мне до безумия хотелось назвать ему имя Джейка как главного подозреваемого, но я понимала: если я это сделаю, Ретт меня возненавидит — еще сильнее, чем сейчас. А я чувствовала какую-то странную лояльность к нему после всего, что он для меня сделал.