Охота

Последнее стало для меня жизненно важным после всего того ада, через который мне пришлось пройти на острове Уайлдерклифф. Несколько месяцев после спасения пресса буквально преследовала меня по пятам, требуя эксклюзивных откровений, и я физически не могла это выносить.

Ретт закинул руку мне на плечо и наклонился, чтобы нежно поцеловать в щеку.

— Звездный дождь начнется через полчаса, — негромко шепнул он. — Все еще хочешь выйти и посмотреть это?

— Конечно. Нет ничего круче метеоритного дождя.

— О, серьезно? — Он ухмыльнулся, схватив меня за задницу одной рукой. — Даже я?

— Вообще-то, тебя сегодня олень гонял по лесу, так что твои акции крутизны официально упали ниже плинтуса.

Пока мы поддразнивали друг друга, Никки и Ари наконец-то отлипли от дивана у камина — и друг от друга — и направились в нашу сторону. Парни тут же завели разговор о футбольном матче, который недавно смотрели вместе, а Никки попросила меня составить ей компанию на кухне.

— Мне до смерти надоело каждый вечер заказывать доставку, так что я наконец-то научилась готовить сама, — с гордостью объяснила она, наклоняясь, чтобы достать противень из духовки. Она водрузила его на столешницу и с триумфом окинула взглядом результат: — Это запеченный козий сыр с инжирным джемом и дроблеными фисташками. В общем, запекаешь его ровно столько, чтобы орешки прогрелись и поджарились, а в самом конце поливаешь горячим медом. Потом просто макаешь туда крекеры — и вуаля.

У меня аж слюнки потекли от этого божественного аромата, заполнившего всю кухню.

— Пахнет просто потрясающе!

Она ухмыльнулась:

— Готова поспорить, ты никогда не представляла меня в роли домашней богини, да? — произнесла она, подвигая ко мне пачку крекеров.

— Если честно, я сейчас просто в восторге, — ответила я, открывая упаковку. — Ты тут творишь изысканные закуски, пока я считаю хлопья с молоком верхом своего кулинарного мастерства.

Никки рассмеялась:

— Справедливости ради, у тебя в последнее время забот было побольше, чем у меня, — заметила она. — Сначала колледж, а потом сразу работа.

— Но ты ведь тоже работаешь.

— Ну да, но только на полставки. Мне сейчас так больше нравится. — Она удовлетворенно вздохнула. — Наверное, мне просто требовался очень долгий перерыв после… ну, сама понимаешь.

— Да, я понимаю, — мягко отозвалась я. — Кстати, а как у вас дела с Ари?

Эта парочка стала неразлучной с той самой ночи, когда Ари на руках вынес её из особняка, перенёс в лодку и на бешеной скорости помчался к ближайшему госпиталю. Он не отходил от неё, пока врачи проводили экстренную операцию, а потом каждый день приносил ей цветы, пока она восстанавливалась.

И словно этого было мало для романтики, он выследил и переломал челюсти, носы и ноги Джордану Принсу и Мэтту Треске, едва Никки рассказала, что они с ней сотворили. Для кого-то такое поведение вряд ли показалось бы романтичным, но после всего того кошмара, который Никки пережила за время своего рабства в «Дикой охоте», для нее это стало абсолютным пиком рыцарства.

Она покосилась в его сторону, едва заметно улыбаясь:

— Если честно… меня до сих пор иногда передергивает от мысли, что он был одним из них, — тихо произнесла она. — Но потом я вспоминаю всё, что он для меня сделал, и тот факт, что он сам ни разу никого не убил на этой Охоте, и мне сразу становится легче. — Она ненадолго замолчала, качнув головой. — Хотелось бы мне навсегда избавиться от этих паршивых мыслей, но ничего не могу с собой поделать.

— Нет, я тебя понимаю. Ты пережила тяжелейшую травму, пока была связана с этим Обществом. Понадобится много времени, чтобы всё это переварить, — поддержала я её. — И Ари ведь всё понимает, верно?

— Да, конечно. Я делюсь с ним абсолютно всем.

Как и многие другие молодые Уайлдеры, Ари сумел избежать тюремного срока после того, как всё вскрылось. Высокооплачиваемая команда адвокатов его семьи доказала в суде, что парень находился под жестким психологическим давлением старших членов Общества и Патриархов, включая его собственного отца, и оказался втянут в их преступные схемы после многолетнего промывания мозгов и тотальной лжи. Вкупе с полным отсутствием прямых улик, связывающих его хоть с одним из убийств, он отделался лишь условным сроком и обязательными сеансами у психотерапевта вместо реальных нар.

Ретту тоже крупно повезло.

Буквально за пару минут до того, как той ночью на остров высадился спецназ, один из технарей Общества — прекрасно знавший, что именно Ретт сыграл решающую роль в уничтожении этой организации, — подчистую удалил с серверов все видеозаписи Охоты того года, где Ретт лишал кого-то жизни. Включая и те кадры, где на ритуальной поляне он расстрелял всех восьмерых Патриархов.

Я знала, что из-за своего обостренного чувства справедливости он иногда испытывал уколы вины за то, что так легко избежал наказания. Но я также понимала, что он стократ сильнее хотел быть здесь, в реальном мире, рядом со мной, защищая меня от всего на свете, чем гнить в федеральной тюрьме вместе с теми Уайлдерами, которые не смогли отвертеться от огромных сроков.

Более того, я была уверена: он бы без раздумий повторил всё это снова, если бы на кону стояло мое спасение.

Он готов был сделать ради меня абсолютно всё.

— Ладно, хватит обо мне. — Никки макнула крекер в сыр и посмотрела на меня, забавно приподняв брови. — Как дела у твоего папы? Вы часто в последнее время общаетесь?

Я слегка пожала плечами:

— Мы созваниваемся как минимум раз в неделю. Но между нами до сих пор всё довольно странно.

— Ты так и не простила его?

— По большей части простила, потому что я понимаю, ради чего он работал на это Общество, — вздохнула я. — Всё это было ради мамы. Он безумно, невероятно сильно её любил и хотел, чтобы у неё было больше времени со мной, пока я росла. Так что… я всё понимаю. Но это просто давит на меня, понимаешь? Тот факт, что каждый лишний год, который мы получили с ней, стоил жизней сорока девяти других людей.

— Да, это тяжело. — Никки ненадолго замолчала, чтобы прожевать и проглотить кусочек. — Я тоже постоянно об этом думаю. Обо всех тех людях, которым пришлось погибнуть четыре года назад, чтобы я осталась в живых. Мой психотерапевт говорит, что это синдром выжившего.

— О, ты ходишь к психотерапевту?