Охота

Эпилог

Эверли

Три года спустя

Лес расстилался передо мной — бесконечный, дышащий ожившими тенями. Вокруг стояла тишина, почти неестественная; от такого затишья кожа обычно покрывается мурашками.

Золотистый свет заходящего солнца сочился сквозь кроны деревьев, отбрасывая рваные узоры на лесную подстилку. Тени удлинялись с каждой секундой, день стремительно таял в сумерках. Я присела у самого края опушки, пытаясь унять пульс, грохочущий в ушах.

И тут я услышала его.

Звук рога.

Его низкий, заунывный вопль эхом раскатился вдали — зловещий отзвук, заставивший меня содрогнуться. Всё моё тело напряглось, каждая мышца сжалась, точно натянутая пружина, а воздух вокруг, казалось, замер, словно весь лес затаил дыхание.

Беги.

Этот приказ был невысказанным, но неопровержимым, выжженным в самом спинном мозге. Ноги сами рванули вперед прежде, чем разум успел принять осознанное решение, увлекая меня в темные объятия леса.

Пока я бежала, мир вокруг превратился в размытое пятно, ветер бил в лицо, а сердце колотилось в бешеном ритме; адреналин подскакивал с каждым шагом. К счастью, земля под ногами была мягкой — ковер из мха и влажной листвы скрадывал мои шаги.

Три года назад звук этого рога стал бы моим самым страшным кошмаром. Мрачным напоминанием об острове и залитой кровью Охоте, которая навсегда изменила мою жизнь.

Но теперь это было чем-то иным. Азартом. Игрой.

Нашей игрой.

Пальцы скользнули по прохладной коре древесного ствола, пока я боролась с желанием оглянуться через плечо. Я знала, что Ретта сзади нет. Пока еще нет. Он всегда давал мне фору. Всегда. Но это не значило, что я могу впустую тратить время.

Я припустила еще быстрее.

Лес мелькал перед глазами, шаги тонули в податливой земле, а ветер обжигал кожу, принося с собой запах хвои и опавших листьев. Каждый вдох обжигал легкие, но я не останавливалась. Не могла. Этот восторг, эта погоня… они вызывали дикое привыкание.

Ирония судьбы, если подумать. После того острова, после всего, что мне пришлось там пережить, я была уверена, что никогда больше не захочу чувствовать ничего подобного. Этот бешеный стук сердца, первобытное отчаяние, абсолютную уязвимость. Но сейчас всё ощущалось иначе. Не так. С Реттом всё было по-другому.

Это было не выживание. Это была свобода.

Конечно, жуткие воспоминания никуда не делись. Они останутся со мной навсегда. Мне до сих пор иногда снится Охота — снится, как я бегаю в роли добычи в игре, созданной, чтобы сломать меня. Но в тех ночных кошмарах никогда не было Ретта. И когда он предложил превратить эти страхи в то, что будет давать мне силу, заставлять чувствовать себя живой, а не напуганной, — я ответила «да».

И вот теперь я здесь. Снова бегу.

Позади хрустнула ветка. Я замерла на полушаге, сердце испуганно заколотилось, и я резко обернулась. Вокруг были видны только деревья и тени, в лесу по-прежнему стояла тишина… но она была слишком идеальной.

Он близко.

Я нырнула под низко свисающий сук, резко взяла влево и припустила еще глубже в чащу. Тени сгущались, угасающий свет отбрасывал длинные, зловещие силуэты на моем пути. Где-то позади меня двигался Ретт. Я его еще не видела, но отчетливо ощущала — то самое магнетическое притяжение, которое, казалось, всегда связывало нас воедино.

Он был там, в темноте. Выслеживал, выжидал.

От этой мысли по спине пробежала дрожь, в которой поровну смешались страх и возбуждение. Дыхание вырывалось короткими, рваными глотками, легкие горели от натуги, но останавливаться было нельзя. Не сейчас. Не тогда, когда чистый восторг погони разливался по венам раскаленной лавой.

Справа раздался отчетливый, намеренный треск ветки. Я резко затормозила, крутанув головой в сторону шума. Пульс бил в ушах, пока я сканировала деревья, лихорадочно переводя взгляд с одной колышущейся тени на другую.

— Ретт? — позвала я, и мой голос едва превышал шепот.

Ответа не последовало.

Я сделала шаг назад, и моя подошва наступила на сухие листья, которые громко хрустнули в этой звенящей тишине. Звук показался оглушительным и инородным в этом жутком затишье. Черт.

Я замерла, все нервы были натянуты до предела. Я ждала.

Ничего.

Но тут я уловила это — легкий шорох движения прямо у себя за спиной, настолько слабый, что я его едва не пропустила.

Я резко развернулась, но там никого не оказалось. Только деревья и темнота, лес снова погрузился в безмолвие. Может, просто какой-то зверь.

Я глубоко вздохнула и принялась отступать назад, увеличивая расстояние между собой и тем — или кем-то, — кто притаился в темноте.

— Беги быстрее, принцесса.

Низкий, издевательский голос Ретта донесся откуда-то сзади. Меня словно током прошибло, сердце пропустило удар. Я не стала оборачиваться. Мне это было не нужно.

Я снова побежала.

Лес словно сжимался вокруг меня, пока я петляла между деревьями, меняя траекторию в отчаянной попытке запутать след и сбить Ретта с толку. Сучья и ветки цеплялись за одежду, царапали кожу, пока я прорывалась вперед, но я не сбавляла темп. Не тогда, когда кожей чувствовала, что он приближается с каждой секундой.

Звуки его шагов теперь стали намеренными, он больше их не скрывал. Он хотел, чтобы я его слышала. Хотел, чтобы я знала: он догоняет.

— И это всё, на что ты способна, детка? — окликнул он меня, и в его голосе отчетливо звенело веселье.

Ноги горели, мышцы буквально выли от предельного напряжения, но я заставляла себя бежать еще быстрее, еще мощнее. Лес расступился, выводя меня на небольшую поляну, залитую блеклым, угасающим светом сумерек.

На долю секунды я заколебалась, сканируя открытое пространство в поисках любого намека на Ретта. Рог протрубил снова, и его заунывный плач отозвался во мне новой волной адреналина.

Я бросилась через поляну — движения стали испуганными, нескоординированными. Нога зацепилась за корень, я споткнулась и едва успела удержать равновесие, чтобы не пропахать землю носом.

— Черт!

На самой периферии зрения шевельнулась тень.

Я резко развернулась, и у меня перехватило дыхание, стоило мне мельком заметить его. Он был всего лишь силуэтом — темным и угрожающим на фоне стены деревьев. Его движения были плавными и неторопливыми, точно у хищника, который лениво играет со своей добычей.

— Эверли…