Страница 68 из 76
— Да, будь хорошим мальчиком и принимай это, — тяжело дышу я, пока он лижет и сосет, мастерски рассчитывая давление, чтобы довести ощущения до запредельных, не причиняя ни малейшего дискомфорта. Он знает меня слишком хорошо, чувствуя именно тот момент, когда нужно вонзить язык в мою пизду, заставляя меня шипеть от волны, разбегающейся по всему телу.
Он трахает меня языком, стимулируя всю чувствительную зону, и отстраняется как раз тогда, когда нарастающее напряжение грозит бросить меня в конвульсии. В эти мгновения он присасывается к моему клитору, снова и снова доводя меня до края, пока я не теряю силы терпеть.
Я запрокидываю голову, вонзая пальцы, словно когти, в его волосы, и кричу от неистовства, извиваясь на его лице. Мне нужно, чтобы он дал мне этот оргазм прямо сейчас, но как только я открываю рот, чтобы приказать ему, он вонзает язык лишь для того, чтобы проложить путь наверх к клитору, словно не может мною насытиться. Он продолжает лакать, будто умирает от голода, и я взрываюсь на этих великолепных губах, поджимая пальцы ног.
На этом этапе я трахаю его рот, как сучка в течке, выкрикивая его имя. Он держит ритм, позволяя мне нестись по волнам экстаза одну за другой, пока мое тело не обмякает в изнеможении.
Мои колени расходятся в стороны, бедра дрожат, и я опускаю ноги, ища опору. Они натыкаются на твердые мышцы его бедер, пока мое тело покоится на спинке стула, а пальцы медленно выпутываются из его волос.
— Вижу, вы вполне удовлетворены, госпожа, — говорит он, когда его лицо снова появляется из-под моих ног; на губах играет самодовольная ухмылка. Опасный, но свободный. Счастливый. Черт, как же я люблю видеть его таким.
— И я с тобой еще не закончила.
— Я здесь, чтобы служить.
Я перешагиваю через его бедра, соскальзывая руками с его волос на его крепкие плечи, чтобы удержать равновесие.
— Займи мое место на стуле, — велю я, и мой голос все еще сочится похотью.
Сохраняя эту ухмылку, он подхватывает меня под колени и за спину, когда я падаю в его объятия. В следующее мгновение он уже опускается на стул, фактически укладывая меня к себе на колени. Хотя моим намерением было сохранить контроль, мои ноги не касаются пола, так что я мало что могу сделать, чтобы защититься, когда его член оказывается прямо между губ моей киски, а трусики уже превратились в лишний мокрый валик, сбитый в сторону. Впрочем, Прист берет на себя смелость их разорвать.
— Трахни меня так грязно, как только пожелаешь, госпожа, — произносит он хриплым, жаждущим тоном, его глаза полны расплавленного желания. Он действительно отдает себя в мое распоряжение, чтобы я получала от него удовольствие так, как сочту нужным.
— Что случилось с маленькой кошечкой? — требую я ответа, начиная водить своей насквозь промокшей пиздой по толстому стволу его члена.
Его ресницы полуопущены, и я чувствую, как по нему пробегает дрожь.
— Ты моя госпожа, маленькая кошечка. Я сделаю для тебя что угодно. Я буду убивать ради тебя, я пойду против Отцов Кузницы и против самого дьявола ради тебя.
Я люблю эти слова опасной любовью.
— Тогда пронзи меня своим членом, солдат, — приказываю я, не в силах найти опору по обе стороны стула, но не желая признавать, что мне нужна его помощь.
Присту только это и нужно было услышать. Он хватает меня за бедра, приподнимая, чтобы я могла направить головку его члена точно туда, куда нужно. Затем он медленно опускает меня на него. Он заполняет меня сказочным образом, вырывая у меня протяжный стон. Он так хорошо растягивает меня, и когда становится больно, я продыхиваю это, потому что боль лишь добавляет удовольствия, даже когда оно зашкаливает.
Насаживаться на него тяжело без нормальной опоры для ног, не говоря уже о том, насколько огромным он кажется внутри. Но ведь доминирую здесь я, так что нельзя давать слабину. Я обхватываю его за шею и хватаюсь за спинку стула позади него. По крайней мере, с этого ракурса, когда я смотрю вниз, мне открывается вид на его красивое лицо и римский воротник; остальная часть рубашки распахнута, представляя собой пиршество для моих глаз.
Мышцы на моих руках напрягаются, когда я крепко упираюсь в спинку стула, чтобы иметь возможность вращаться на нем, принимая его в себя дюйм за дюймом, в то время как первобытная нужда в его глазах посылает разряды по всему моему телу.
— Посмотри на себя: твоя госпожа использует тебя как мальчика для траха, — говорю я ему голосом, полным возбуждения. Он стонет, его губы приоткрываются, словно я только что влила в них сладчайший яд. Это завораживает.
Я целую его в губы, отчаянно желая почувствовать вкус его страсти.
— Я твой мальчик для траха, а ты вся моя, госпожа, — произносит он мне в губы, пока я целую его снова и снова.
Мой язык скользит между его губ, жаждая большего, и он отвечает тем же, хватая меня за волосы и запутывая в них пальцы.
— Я мог бы днями напролет просто целовать твое тело, — заявляет он, пока я извиваюсь на нем, пока он не входит почти по самые яйца. Я пытаюсь немного отстраниться, чтобы посмотреть на него сверху вниз — на самого смертоносного Клирика, который подставил мне свой член, чтобы я кончила на нем, как похотливая матрона. И когда он с рыком теряет контроль, притягивая меня обратно за волосы и жадно припадая губами к моей груди, я больше не могу сдерживаться.
Я кончаю, вскрикивая, пока он кусает мой сосок через лифчик, слишком нетерпеливый, чтобы даже сорвать его с меня. Он одновременно наполняет меня своей спермой, растягивая до такой степени, что я не понимаю, где заканчиваюсь я и начинается он. Ноющая боль перетекает в удовольствие, а удовольствие — снова в боль. Только спустя несколько минут, когда я уже обмякла на нем, положив голову ему на плечо, я осознаю, что мой зад скользит по его бедрам. Там так скользко. Я поднимаю голову в замешательстве, и когда шевелюсь... что-о-о? Когда мои глаза вскидываются на него, он смотрит на меня с издевательской ухмылкой.
— Ч-что, черт возьми, произошло? — лепечу я, пытаясь сменить позу и снова соскальзывая. Он подхватывает меня своими сильными руками, и, боже, это кажется правильным, так правильно.
— Могу ошибаться, но, полагаю, ты только что испытала сквирт.
Моя челюсть отвисает.
Сквирт.
— Я слышала, что женщины так делают, но никогда не думала... вау.