Страница 58 из 76
— Затем, во время обучения, нам показывали порно. Мы были еще юны, в том возрасте, когда они могли изуродовать нашу сексуальность так же, как наши личности и наши тела. — Дуло проталкивается между моих губ мне в рот. Его глаза опускаются на оружие, пока он водит пистолетом туда-сюда, увлажняя его. — Оказалось, что меня заводили женщины с кудрями и мечтательными карими глазами, которые ласкали себя. Меня завораживало то, как эти нежные маленькие пальчики доставляли им такое удовольствие.
— Ты точно в его вкусе, — говорит Секстус, увлеченный развивающейся сценой и рассказом.
— У меня возникала эрекция, и тогда у Секстуса появились идеи о том, как я мог бы пустить в ход своего монстра на них.
— Да, пусти в ход этот монструозный член, — подгоняет священнослужитель, растеряв все терпение.
«Лучше сделай это», — говорю я глазами, и он отвечает медленной ухмылкой, обещающей насилие.
— Хочешь испытать то, чем я стал? — спрашивает он, вытаскивая пистолет из моего рта, и я киваю, жаждая и желая этого.
— Я хочу, чтобы этого монстра спустили на меня, — лихорадочно произношу я.
— Ну что ж, хорошо.
Он приставляет дуло к моей пизде, мои пальцы на ногах поджимаются, когда он толкает его внутрь. Я чертовски возбуждена и не могу сдержать дрожи, но когда моя голова откидывается назад и я открываю рот, чтобы издать стон, он проталкивает два пальца мне в горло.
— Вижу, тебе нравится, когда тебя трахают в пизду и в рот одновременно, — густо рычит он. — Но что произойдет, если мужчина, делающий это, не остановится, пока не сломает тебя? Что, если ему нравится делать тебя своей шлюхой и наказывать за то, что тебе это нравится, одновременно?
Я пытаюсь сосать его пальцы, но он проталкивает их до самых костяшек, удерживая пистолет во мне и медленно двигая им, заставляя меня чувствовать каждый дюйм.
— Да, заставь шлюху почувствовать опасность, трахни ее этим! — выкрикивает один из зрителей. Судя по влажным, шлепающим звукам, он дрочит.
— Пожестче с ней, дай шлюхе большой, плохой член!
Священник смеется, за ним — несколько охранников.
— Я убивал людей этой штукой, — говорит Прист, — я убивал их ради тебя. И я убью еще. Когда мы вернемся домой, я позабочусь о том, чтобы ты поняла: ты можешь быть только моей — держите ее. Последнее адресовано охранникам, потому что через секунду они уже прижали меня за руки и ноги.
— Тебе нравится, когда другие мужчины смотрят, — говорит он. — Теперь они смотрят.
Он медленно вынимает пистолет из моей киски и подносит его к моему лицу, где я чувствую на нем собственный запах. Я давлюсь его пальцами, пока он вытирает металл о побитую сторону моего лица, куда я отчаянно хочу получить его сперму.
— Так вот как сильно ты хочешь быть униженной, — рокочет он, и количество смазки на пистолете выдает то, насколько я безумно возбуждена.
Но он и так это знал. Если у него и были сомнения раньше, то случившееся в саду прояснило все раз и навсегда. Я позволила ему унизить меня тогда, я бы позволила ему сделать это сейчас и буду позволять снова и снова до конца наших дней.
Опустив руку от моего лица, он тянется вниз к моей пизде, отодвигает шифон и раздвигает мои губы двумя пальцами, обнажая пульсирующий клитор. Сомневаюсь, что кто-то видит это из-за его спины, а мужчины, стоящие за диваном и удерживающие мои руки, могут видеть только мой лобок, но те, кто держит мои лодыжки максимально разведенными, могут что-то разглядеть.
Прист сжимает челюсти, и я знаю, что ему нелегко это терпеть — когда другие мужчины так ясно видят мои интимные части, — но это сводит меня с ума, особенно знание того, что им ничего не перепадет.
Я едва могу пошевелиться в этой позе, будучи связанной, но мои стенки пульсируют для него, а мой запах наполняет воздух. В следующий миг Прист сплевывает мне на киску и дает по ней пощечину.
Я вскрикиваю и дергаюсь, но мужчины удерживают меня.
Он смыкает эти два пальца, надавливая ими на мой клитор, разминая и вращая. Он слишком хорошо знает мое тело, и через несколько секунд удовольствие нарастает, мои ягодицы сжимаются. Но затем ощущение исчезает, и он снова ударяет ладонью по моей разгоряченной плоти. Я шиплю, борясь в хватке охранников, пытаясь обрести хоть какой-то контроль. Безрезультатно. Я во власти Приста. Он снова стимулирует мой клитор только для того, чтобы звонко ударить ладонью по моей пизде, доводя меня до края. Мое тело взывает к разрядке, ощущение нарастает, все во мне сжимается в ожидании оргазма.
— Ты ведь к этому все и вела, не так ли? — рычит он, отчего у меня идет кругом голова. — Тебя это завело — то, что эти трое ублюдков терлись о тебя?
Черт, я обожаю, когда он говорит гадости, и еще больше люблю, когда сквозь эти прекрасные мужественные черты проглядывает нефильтрованная ревность, выдающая то, как сильно он хочет меня только для себя.
— Да, — шепчу я, словно выдаю тайну.
Он пристально смотрит на меня мгновение, вероятно, понимая, что я лгу ради этой игры. Но он все равно ударяет снова, и снова, и снова, перерывы между шлепками все короче, пока все ощущение не превращается в ноющую блаженную муку. Я уже на грани оргазма, когда замечаю свое отражение в окне. Я не вижу свою обнаженную киску из-за плеча Приста, но вижу свои широко раздвинутые ноги и поднятые руки, которые удерживают охранники с мощными стояками, пока Прист снова сплевывает мне на пизду, а затем бьет по ней.
Мой оргазм взрывается, и я вскрикиваю, кончая долго и сильно, мое тело выгибается и извивается, насколько позволяет хватка охранников. Это далеко не первый сокрушительный оргазм, который подарил мне Прист, но как они вообще возможны? Боже, сколькими способами этот мужчина может доставить мне удовольствие...
Он выжидает, неподвижный и спокойный, но его взгляд напряжен, мышцы натянуты, а эрекция настолько огромна, что отчетливо прорисовывается сквозь его черную клирикальную форму.
— Это тот момент, когда тебе хотелось бы, чтобы один парень был по самые яйца у тебя во рту, пока другой берет твою киску, верно? — говорит он, и в этих рысьих глазах мелькают ревность и безумие. Должно быть, я и правда больна на всю голову, потому что я хочу, чтобы все это выплеснулось на меня. Я облизываю губы, ожидая, когда он сделает все, что ему заблагорассудится, с моей выставленной напоказ, промокшей пиздой.
— Я здесь, чтобы ты меня использовал, — отвечаю я, дерзко глядя на него снизу вверх. — Но я хочу твою сперму себе на лицо. — Я поворачиваю к нему побитую сторону лица. — Вот сюда.