Страница 51 из 76
Мариус поджимает губы.
— Знаете что, вы правы. С этим мы разберемся позже, — говорит он. Затем поворачивается к Присту: — Итак, вывод прост. Ты демонстрируешь всю глубину своей порочности, как выразился Отец, чтобы удовлетворить своего старого доброго хозяина, и девчонка живет. Если кто-то из зрителей захочет подрочить во время шоу, они вольны это сделать. — Он поднимает палец. — Попробуешь убить их в порыве ярости — и сделка аннулируется.
Прист мечет в него искры глазами. Я уверена, что если бы взгляды могли убивать, Мариус просто упал бы замертво.
— Если это поможет, и на случай, если ты пропустил, — продолжает он, наслаждаясь пыткой Приста, — знай, что прямо перед тем, как ты приставил нож к моему горлу, она была зажата между двумя парнями, открыв рот для третьего члена.
Я резко оборачиваюсь, хватая Приста за куртку.
— Это неправда! То есть все было не так, как казалось!
Но я даже не могу заставить себя посмотреть ему в лицо. Мои глаза наполняются слезами. Это то, с чем он не может справиться: его черты искажаются в выражении предательства, которое сокрушает мое сердце, как кувалда. Какими бы ни были причины, меня фактически трахали на этом диване, когда он вошел, и этого не изменить.
— Я знала, что ты собираешься похитить Мариуса, рискуя жизнью, рискуя всем. — Я вцепляюсь в его куртку, прижимаясь к нему, всем телом умоляя его понять. — Я хотела вмешаться, остановить тебя, прежде чем ты совершишь безрассудство, но только сделала все хуже. За это мне горько, до глубины души жаль, но ты должен мне верить, я никогда не изменяла тебе.
— Изменяла тебе, — повторяет Мариус. Не думаю, что за всю ночь что-то заставляло его чувствовать себя таким живым, как этот наш обмен репликами, за исключением, возможно, момента, когда Прист держал нож у его горла и его жизнь висела на волоске. Это явно привело его в восторг. — Значит, между вами все действительно было серьезно. Вы состояли в официальных, пусть и тайных, отношениях.
Я подавляю все остальное, что хочу сказать, потому что этот ублюдок использует каждое слово против нас. Даже сейчас я продолжаю все усугублять, поэтому я использую только глаза, чтобы говорить, чтобы умолять.
Прист проводит по распухшей части моего лица тыльной стороной пальцев, напоминая мне о пощечине Босса-дерьма.
— Она позволила бы трем парням трахнуть себя, даже тому, кто ее избил, — добавляет Мариус. Впервые в жизни мне кажется, что я могла бы ударить кого-то ножом двадцать семь раз.
Ноздри Приста раздуваются, его рысьи глаза опускаются к моим губам. Только сейчас, не чувствуя давления его прямого взгляда, я замечаю его расширенные зрачки. Это странное расширение, не совсем похожее на наркотическое, но и не на похоть.
Его рука нежна, когда он берет меня за челюсть, но стоит мне оказаться в его хватке, как она становится жесткой. Он старается не задеть ушибленную щеку, но прикладывает достаточно силы, чтобы заставить подчиниться. Он опускает меня на колени, и его радужки наполняются тихой яростью.
— Ты бы продалась кучке мужчин, чтобы спасти меня? — Его голос больше не звучит ровно. Это тихая, едва скрытая угроза. — С тем же успехом ты могла бы вонзить нож мне в живот голыми руками. — Он сжимает сильнее. — Кто это был?
Если я хотя бы поведу ресницами в их сторону, он их убьет. В этом нет сомнений. Я не уверена, что хочу это делать, но Мариус, конечно же, хочет шоу.
— Приведите их сюда, — приказывает он охранникам. Через несколько секунд троих мужчин толкают на колени прямо рядом со мной, лицом к Присту и его пистолету. Босс-дерьмо справа от меня дрожит как жаба на холоде; парень, который любит трахать избитых девчонок в рот, слева от меня что-то громко и непрестанно лепечет. Третий падает рядом с Боссом-дерьмом и тут же бросается к ногам Приста, рыдая как младенец. Он хватает его за лодыжку, умоляя, причитая, что его втянули в это прежде, чем он вообще понял, что происходит.
Он умирает первым. И не от пули или клинка. Прист просто убирает пистолет в кобуру за спиной, наклоняется, словно хочет помочь парню подняться на ноги, а затем одним резким движением рук ломает ему шею. Я все еще нахожусь под впечатлением от этого тошнотворного звука, когда он оттаскивает тело в сторону, бросая его поверх первого мертвого охранника. Затем он снова выхватывает пистолет, направляя его прямо в лицо Боссу-дерьму.
— Нет, пожалуйста! — ублюдок заливается слезами, но при этом отклоняется от Приста, а не придвигается к нему, пытаясь избежать участи другого несчастного. Жалость обычно сжала бы мое сердце, как это было несколько месяцев назад, когда я увидела тех мертвых охранников, но не сегодня. — Я не знал, что она с тобой. Я не знал, что она важна.
— Каждая женщина для кого-то важна, — говорит Прист, держа палец на спусковом крючке. — У них в груди бьется сердце, а в жилах течет кровь, так же как и у тебя.
Босс-дерьмо вскидывает руки.
— Подожди! Она сказала, что хочет убить меня сама. После всего, что я с ней сделал. Это я разукрасил ей лицо, это был я. Она должна получить это удовлетворение. Она должна быть той, кто прикончит меня, пожалуйста. Лорд Лавлесс позаботится о том, чтобы она получила свой приз, когда вы закончите с ней, верно? Ведь верно? — Он оглядывается на Мариуса, который, как я подозреваю, кивает в знак одобрения, потому что Босс-дерьмо чувствует уверенность и продолжает отстаивать свое предложение.
Взгляд Приста переметнулся на меня.
— Ты хочешь его жизни?
— Хочу. Но я не верю, что эти подонки позволят мне ее забрать. Так что, если ты все еще готов убивать ради меня — он твой. — В моем голосе звучит жестокость, которую я в себе не узнаю. Что-то вроде бархата поверх скальной породы, словно новая личность, о существовании которой внутри себя я и не подозревала. Как Hentai Hellcat.
— Это уже второй раз, когда ты почти продала себя ради того, кого любишь. — Голос Приста звучит тихо. — Но это ничего не меняет. Я всегда буду готов убивать ради тебя. Я — твое оружие. Палач, которым ты командуешь.
— Что? Подождите, пожалуйста, — пытается вставить Босс-дерьмо, но Прист сбивает его с ног ударом и придавливает ступней к груди. Дуло его пистолета поблескивает над торговцем женщинами, как смертный приговор. — Я не знал, что она настолько важна, чувак, правда, мне жаль, — отчаянно кричит он.
— Тебе следовало относиться к каждой встречной женщине так, будто она важна. Никогда не знаешь, какой психопат может ее любить.
Босс-дерьмо поворачивается ко мне с мольбой во взгляде, но я лишь улыбаюсь ему.