Страница 14 из 76
— Дело не во мне. — Он отстраняется, беря мою ладонь в свою и убирая ее от своего лица. — Дело в твоей матери, которая помыкает тобой даже сейчас, и делает она это не потому, что ты была плохим ребенком, вовсе нет. Ты не была настолько трудной, чтобы заставить ее действительно заниматься твоим воспитанием, а именно это она и должна была делать. Сегодня ты была с ней жестче, чем когда-либо раньше, и это ее встряхнуло. Но скоро она придет в себя и снова попытается сыграть на твоем добром сердце.
Я усмехаюсь.
— Доброе сердце. Ты, кажется, забываешь, почему тебе вообще пришлось меня защищать.
— Мне пришлось защищать тебя, потому что твой отчим был куском дерьма и насильником. Вот почему ты сбилась с пути.
На парадной лестнице отеля Прист поворачивается, чтобы переговорить с портье. Парень убегает за нашей машиной.
— Я делала хентай-косплей для дрочеров в сети, — говорю я, когда внимание Приста возвращается ко мне. — И хотя ты можешь возразить, что в мире есть вещи и похуже, человек с добрым сердцем никогда бы не опустился до такого. Пользоваться извращенцами онлайн. — Не говоря уже о том, чтобы находить в этом удовольствие. Я смотрю на свои ботинки в стиле аниме-персонажа, в очередной раз понимая, какой я фрик.
Прист мягко кладет руки мне на плечи. С тех пор как мы вышли из люкса моей матери, он был со мной предельно нежен.
— Люди делают это и похуже, когда отчаянно пытаются выжить рядом с хищником.
— Нам всем рано или поздно приходится иметь дело с хищником в жизни. Это не оправдание для нашего выбора. Нас всех определяют наши поступки, нравится нам это или нет.
— Только то, что мы делаем с теми, кто слабее нас. Ирма была твоей матерью, у нее была власть. Она должна была оберегать тебя и направлять. Но она была монстром. — Его темный баритон затягивает меня, как зыбучие пески. Этот человек убил дюжину людей в твоем доме, не смей, блядь, об этом забывать.
— Ты снова это делаешь? Разговорный гипноз? — Я вскидываю подбородок, цепляясь за воспоминание. Напоминая себе, что он — коварный, хитрый, идеально натренированный хищник. То, что он заставляет меня чувствовать себя в безопасности и понятой, — не более чем оружие; так же было и в ту ночь, когда он убил тех охранников, а потом утешал меня, пока я смотрела на их изуродованные трупы.
Слова Бобби эхом отдаются в голове: Будет. Только. Хуже.
Я выпрямляю спину, заставляя свое тело сопротивляться всему, что он может со мной делать. Пытаясь разглядеть то, что скрыто за выражением его лица. В горле встает ком, мышцы спины напрягаются.
Вот он. Монстр. Его золотистый взгляд — не что иное, как зловещая бездна, в глубине которой затаилось убийство. Когда-то я видела в этих глазах далекие миры, я мельком видела галактики, и они, без сомнения, все еще там. Но чтобы добраться до них, нужно пробраться через пустошь, усеянную трупами.
И все же единственное, о чем я могу думать, — это о том, как сильно я хочу коснуться его.
— Кое-что я уже приняла в своей матери, — говорю я ему, когда он просто продолжает изучать мое лицо. — Она никогда не любила меня так, как мать должна любить ребенка. Но это не значит, что я должна провести жизнь, косяча на каждом шагу и обвиняя ее. — Затем, сделав глубокий вдох и набравшись смелости: — Я возьму на себя полную ответственность за то, что совершила.
Наша машина подкатывает к обочине, и я поворачиваюсь к портье, который спешит по ступеням с ключами, протянув руку и широко раскрыв глаза в ожидании одобрительного кивка от человека, стоящего передо мной. То, какой эффект он производит на людей, не перестает меня поражать: как все инстинктивно хотят впечатлить его или угодить ему.
— Хватит обо мне, — говорю я, когда портье передает ключи, и мы спускаемся по ступеням к машине. — В конце концов, мое детство не было и вполовину таким интересным, как твое. Почему бы тебе лучше не рассказать мне о старом отце? Зачем он здесь? Сомневаюсь, что он приехал, чтобы нянчиться с Ирмой.
— Нет, — произносит он, придерживая дверцу машины, чтобы я могла сесть; при упоминании высокопоставленного клирика его взгляд омрачается. Словно его присутствие — дурной знак. — Он здесь, чтобы проверить меня. И выяснить, почему ты так важна для Ордена.
— Значит, нас уже трое, — отвечаю я, проскальзывая в салон.