Вторая попытка жить

– Хочешь ещё чем-нибудь угоститься?

– Честно говоря, в меня больше уже попросту ничего не влезет.

– Тогда что останавливает? – Она в ответ лишь пожала плечами и слегка приоткрыла губы. Мужчина дрогнувшей рукой взял с блюда пару слипшихся кусочков обжаренного в масле теста, густо пропитанного ароматным мёдом. Положил ей в рот. И прошептал: – Любимая…

Это тоже был традиционный жест, завершавший для новобрачных застолье. Когда молодой супруг предлагал юной жене «медовое зерно», а она принимала его, это означало, что она согласна на интимное продолжение вечера. Улыбаясь, Хидан поднялся и протянул Еве руку, помог ей подняться и под градом ободряющих фраз и деликатных шуточек повёл супругу в сторону шатра, который для них подготовили.

И уже у самого шатра поднял на руки.

Она показалась ему совсем лёгкой, словно бы неестественно. В палатке, совсем скромной, но убранной со всем возможным полевым комфортом, царил приятный полумрак, для пущей праздничности и аромата вдоль стен были разложены охапки полевых и садовых цветов. Селяне от души расстарались на перины, пышные пуховые одеяла, подушки и покрывала, так что в итоге удалось слепить вполне достойное и очень даже уютное брачное ложе. На него мужчина и опустил свою избранницу.

Нежно провёл ладонями по её бёдрам, коленям, обласкал щиколотки. Взялся за шнуровку военных ботинок, быстро разобрался с ними. Потянулся расстегнуть китель. Когда стягивал с жены брюки, она едва заметно приподняла бёдра, и это лёгкое движение пробудило в Хидане такое пламя, какого, наверное, и откровенный танец красоток бы не породил. А может, дело просто было в том, что он слишком долго ждал свою драгоценную.

Наклонился, поцеловал Еву в коленку.

– Я не буду ни на чём настаивать, – шепнул, с наслаждением вдыхая слабо ощутимый аромат здорового и крепкого женского тела. Провёл носом по её ноге. Чистое наслаждение… – Если ты не хочешь, я и не притронусь к тебе сегодня.

– Боюсь, идея так себе, – спокойно откомментировала она. – Учитывая физиологическую ситуацию, лучше было бы довести дело до конца. И как положено утвердить брак.

– Ситуацию? – насторожился Хидан. – Что-то не так?

– Всё так. Естественный этап, который хорошо бы преодолеть, раз уж я теперь замужем.

– Не пугай меня, родная.

– Чем? Тем, что я девственна? – Ева смешливо сощурилась. – Некоторые бестии умеют уловить от девицы аромат девственности. Раз брак заключён, от этого запаха лучше избавиться в первую же ночь.

Он пару мгновений осознавал то, что услышал, а потом уронил голову, едва сдерживая смешок. Скорее над собой, конечно, но и над самой обстановкой тоже, то ли нелепой, то ли уморительной.

– Ты меня испугала.

– Чем?!

– Ну, мало ли…

– А зачем ты вообще пугался? И, кстати, по какому поводу? Разве моя девственность – проблема?

Мужчина потянулся к ней, обхватил, притиснул к себе и прошёлся губами по лицу. Смешок уже нельзя было сдержать, им он опалил её глаза, брови, лоб. Хидан целовал и целовал её, не представляя, как тут вообще можно остановиться. Всю хотелось обцеловать, от кончиков тонких пальчиков рук, с которых смена облика смела все узоры менди, до ступней нежных ног.

Но нужно ж было дать ей перехватить дух.

– Потешаешься надо мной, жена?

– Ну а почему же не повеселиться чуть-чуть? У нас тут особое событие, не плакать же по случаю свадьбы.

– Хорошо, – шепнул он. – Можешь смеяться сколько пожелаешь.

– Разрешаешь?

– Я разрешу тебе что угодно. Ведь ты теперь моя. Моя же?

– А тебе нужно подтверждение?

– Хотелось бы.

– Так получи его, муж. Ты ведь можешь, – поддразнила она.

Новобрачный едва слышно рыкнул и в пару движений оставил её вовсе без одежды. Ему до безумия хотелось приласкать её, и так, чтоб сдержанные смешки сменились стонами наслаждения, а таинственные улыбки всесильной женщины – прерывистыми вздохами страсти. Пальцы осязали изгибы этого тела, казавшегося ему совершенным, и, уплывая в марево влечения, он с восторгом замечал, как туманятся её чудесные глаза. Осознавал, что она не осталась равнодушной к его нежности.

Ева тихонько застонала и вцепилась в его плечи, когда он осторожно овладел ею, убеждаясь, что и в самом деле стал для неё первым.

По крайней мере, в этой жизни.

Хидан гладил её по спине, пока она успокаивалась после пика экстаза, и думал о том, что, как бы там ни было, сражаться с памятью уже давно мёртвого мужчины ему будет нелегко. Но это не повод отказываться от попытки. Он ведь не собирается вовсе вытеснять его из памяти Евы – лишь слегка сдвинуть в сторону. И ему вполне хватит кусочка её сердца. Может быть, не самого большого, но важного.

Впрочем, тут всё зависит от него самого.