Вторая попытка жить

Василиск

Ева

Беседа с главой Гнездовища василисков получилась продуктивной, и это почти совершенно успокоило молодую женщину. Как раз с их видом было очень удобно решать все вопросы – они не делились на разные Гнёзда по оттенку чешуи, только на семьи в рамках одного клана. И подчинялись одному главе, а значит, не надо было умудриться поладить с целым сонмом василисков.

Достаточно найти общий язык с одним-единственным.

Высший василиск был уже немолод, всю жизнь он прожил на планете, пределов системы в принципе никогда не покидал, очень много времени проводил в змеином обличии, которое считал основным, и это наложило зримые отпечатки на человеческое тело. Даже следы от чешуи читались на его лице – складки и морщины лежали соответствующими очертаниями, словно тонкие мелкие шрамики. Глаза у старика казались блёклыми, но это было обманчивое впечатление. Ева знала, что он всё ещё силён, как телом, так и умом. Просто сложное положение рода сильно его придавило.

На молодую женщину он смотрел выжидательно, и понять его было легко. Среди освобождённых в форте заложниц была его молодая дочь с малышкой-внучкой, и он, конечно, хотел узнать, что с ними, в каком они состоянии. Но задавать этот вопрос первым он себе позволить не мог, это моментально ставило его в положение просителя. Такой нюанс был отлично понятен молодой женщине, которая в своё время прошла полный курс дипломатии и управления, да ещё слушала пояснения дядюшки Иоиля вместе с Дием, со старшим братом, наследным принцем.

И она могла бы, пожалуй, посочувствовать василиску, если бы не думала больше о других вещах. Например, о том, что ей, вероятно, предстоит стать правительницей. А правители, увы, обязаны руководствоваться не моралью, принципами и душевными предпочтениями – только и исключительно государственной целесообразностью и законностью. Так что ей следовало размышлять о собственном положении и возможности вести войну имеющимися средствами.

Одновременно и не показать себя слишком мягкой, чтоб побоялись садиться на шею, и не пережать.

Обменявшись со стариком приветствиями и дежурными фразами, она помолчала. Недолго.

– Вы уже решили, кто именно из представителей Гнездовища поднимется на крейсер, чтоб проследить за обследованием освобождённых сородичей? – спросила она с подчёркнутым спокойствием. – Это было бы прилично.

Старик вдумчиво моргнул.

– Сколько человек вы считаете возможным допустить на борт?

– Не более пяти, я думаю. Вряд ли стоит мешать медикам.

– Заложники так сильно пострадали?

– Как понимаю, нет, их состояние вполне удовлетворительно. Но работники медотделения очень ответственны и хотят убедиться в том, что вся нужная помощь оказана.

– Это хорошо, что они так ответственны. – Василиск посмотрел на Еву в упор. – И что вы планируете делать в дальнейшем? Когда здоровье моих родичей укрепится?

– Я хотела бы доставить их в безопасное место на поверхности планеты. Всё-таки условия орбитального существования не для всех полезно. Среди спасённых трое детей, детям лучше оказаться на родной планете как можно скорее.

– Согласен. Могу лишь поддерживать такое решение.

– Но место, где окажутся молодые бестии из вашего Гнездовища, должно быть по-настоящему безопасным. Вы же согласитесь со мной?

Они встретились взглядами. Оба отлично понимали, о чём идёт речь на самом деле. И Ева постаралась показать это выражением лица. Она умела играть словами и вести дипломатическую вязь как должно. Но всё-таки по-военному предпочитала говорить напрямую. И её в своё время очень подбодрил комментарий дяди Иоиля, что этот вариант поведения в дипломатии тоже вполне допустим. Но его нужно сочетать с традиционными методиками и всегда строго себя контролировать.

Молодая женщина тешила себя надеждой, что со временем сумеет выработать собственный стиль и привыкнет, если потребуется. А может быть, найдёт помощника, который избавит её от такой необходимости – тогда придётся всего лишь окончательно отточить приём «морда кирпичом». Но сейчас ей приходилось двигаться ощупью и мысленно благодарить отца-короля, который всё-таки обучил её искусству вести переговоры, хоть в прошлой жизни она и не планировала заниматься чем-либо подобным.

Оказывается, папы были правы, лишних знаний и навыков не бывает. Она радовалась даже тому, что папа Севар, третий муж мамы, в своё время научил её хорошо танцевать. Если ей придётся править, умение вести тан-ге-таг или местную агру очень даже пригодится. А пластика движений и отзывчивость тела, приобретённые на уроках танцев, пригодилась уже давно.

– Я соглашусь, когда пойму, какой именно уровень безопасности вы считаете приемлемым, – произнёс Высший василиск.

– Ну как же, – Ева улыбнулась миролюбиво. – Вы же не можете спорить, что банды мародёров и бесчинства федералов на ваших территориях – недопустимо.

– Ну ещё бы. – Старик устало переменил позу. Глубже откинулся на спинку кресла. – Тут-то любой согласится. И вы готовы помочь в этом деле?

– Рада была бы помочь. Но что конкретно вы предлагаете?

– А вы?

Схлестнулись взглядами, и её собеседник глубоко вздохнул.

– Да понимаю я, чего вы хотите. Добиться, чтоб я увяз в противостоянии с Аспидом настолько, чтоб уже не смог отступить. Но ведь я уже в этом споре по самые зубы. Думаете, я не понимаю?

– У вас может быть свой взгляд на ситуацию. Не говорю уж о том, что в политике прощаются и более серьёзные выпады. Правитель бестий нынче в таком положении, что примет василисков с распростёртыми объятиями даже сейчас, даже если ваши родичи сперва захватят себе, например, кусок побережья или болот.

– О, это лишь отчасти так. Зато потом, едва он укрепится, обрушит на меня свою власть с утроенной силой. – Старик покачал головой. – Аспид никогда не умел терпеливо дожидаться удобного момента, так что его срыв не заставит себя долго ждать. Был бы он действительно хорошим политиком, разве довёл бы Сферу до такой ситуации?

– Сложно сказать. Иногда власть настигает и вполне естественный кризис.