Вторая попытка жить

Энергия обличий

Ева

Она спустилась прямо на дворцовую энергоплощадку, даже нагнулась, чтоб погладить сердоликовые пластины, которые мостили её. Это была ещё мамина придумка – она опытным путём определила, что правильно обработанный сердолик идеален для концентрации и контроля больших потоков энергии.

– Тц-ц-ц! – вмешалась Кендра. – Поднимись на театрон и не мешай.

– Обещаю, претензий в случае чего не будет.

– А я как должна себе объяснять, почему позволила тебе рисковать?

– Потому что я попросила? – Она приподняла и изящно скруглила брови.

Кендра возвела глаза к небу.

– Издеваешься, – констатировала она. – Ну понятно. Свой человек.

– А тебе не вредно в таком положении танцевать?

– В каком?

– Ну-у. – Тут даже Ева смутилась. – В этом…

– Не вредно ли рыбе плавать в глубинных водах? Шутишь? Да я наслаждаюсь!

– Ага, только адмиралу не говори, – хмыкнул Айрадан, разминавший ноги в стороне. – А то он набежит и всем нам устроит!

– Айр!

– И он ведь всё равно устроит, потому что рано или поздно узнает.

– Айр, прибью!

– Не запугаешь! – фыркнул он, подмигнул Еве и занялся растяжкой. Выглядело это очень выразительно.

– Это только пока. – Кендра с удовольствием поставила точку и в качестве завершения бросила очень суровый взгляд на своего партнёра по танцам.

Однако, уловив и оценив этот взгляд, Ева подумала, что, пожалуй, тут и в самом деле нет ни следа ревности. Не распространяет принцесса на второго мужа собственнические чувства. Уж больно ровная дружеская манера общения у них двоих. Да, подкалывали друг друга, да ехидничали, острили, но это были приятельские пикировки, ни тени интимности не читалось в их общении. При всей близости их связи чувствовалось, что во взаимоотношениях этой женщины и этого мужчины остаются определённые рамки.

Они вошли в танец так естественно и плавно, что Ева даже и не заметила начала. Тут даже музыка была не нужна. Вот миг – и Айрадан уже разворачивает сольную партию «Дани Севара», и его пластика может поспорить с той, что была у младшего супруга королевы Агаты, с которым она танцевала и создавала все свои самые сложные, самые энергозатейливые композиции. Обсидиановый скользил – и сам воздух пел его танцу, и магия отзывалась, и казалось, даже воздух наливается подлинной красотой.

Потом вступила Кендра. До того Ева думала, что танцоров подобных Айрадану в нынешнем времени нет, но естественность и гибкость жестов тела принцессы оказались вне сравнения. Да, в принципе трудно сравнивать движения мужчины и женщины, они принципиально различны. Но действия его и её сейчас, в одном танце были идеальны и гармоничны. Еве казалось, она слышит музыку в их танце, и именно так было правильно. Когда танцевали мама и Сокол Севар, она тоже прислушивалась, угадывая, действительно ли магия звучит не только энергией, не только ритмом, но и мелодией.

Для неё самой так и было.

С запозданием Ева отметила, что эта пара танцует иначе. Они ткали материю своего чародейства каким-то особенным образом, характерным лишь для них двоих. И его волны расплёскивались во все стороны, но не факт, что каждый способен был их воспринять. Сама же Ева с наслаждением подставила им лицо, прикрыла глаза и наслаждалась тем, как магия омывает её тело.

Ей казалось, родственная мощь напитывает каждую клетку её естества. Дыша энергией, которая клубилась вокруг, она одновременно и отдыхала, и взбудораживалась, слушая то, что окружало её. В этот миг временной барьер стёрся, прошлое и будущее стало едино, и ей показалось, будто бы Агата с Севаром и Кендра с Айраданом танцуют рядом – один и тот же танец, плетут один и тот же узор. Из затейливого узора рождалась сама тайна магии, загадка жизни, так что, затихнув, молодая женщина просто слушала, смотрела и чувствовала.

И ничто другое вокруг неё больше не существовало.

– Ты как? – спросила Кендра, когда танец завершился, и супруг деликатно поставил её с высокой поддержки на плитки, оправил её одежду, мягко провёл ладонью по спине.

– Да я-то что? Ты-то как? Ты ведь беременна.

Принцесса возвела очи к небу.

– Да что ж такое… Я беременная, а не умирающая! Нормально я себя чувствую. Вообще у меня ощущение, что когда я танцую, детки внутри меня радостно скачут.

– Ну ещё бы, – хмыкнул Обсидиановый. – И приток крови, потому что ты двигаешься, и натуральный шквал магии. Вот тебе будет весело, когда они подрастут. Будут радоваться – и одновременно футболить тебе внутренности.

– Хватит меня цеплять! – возопила Кендра, явно пытаясь пнуть супруга под зад. Но тот двигался уж больно ловко.

Оно и понятно – отличный танцор.

– Муа-ха-ха! Будешь меня тиранить – я малышей научу, как тебя доводить.

– Айр! Прибью!

– Как тебе не стыдно угрожать будущему отцу!

И снова началась гонка по всей площадке. Принцесса, на удивление бодрая для своего положения, упорно жаждала прописать второму мужу сочного пенделя, но вряд ли могла рассчитывать на успех. Всё-таки мужчина двигался резвее, хоть и подчёркнуто подтормаживал, чтоб подразнить жену, ну, и не загонять её.

Даже Ева возвела глаза к небу, хотя её эти игрища в принципе не касались.

Да и если вспомнить отношения мамы и её мужей… У-у-у!

Хидан фир Ламия

Он знал, что во владении Кристальной семьи есть великолепные альпийские луга и замечательный табун лошадей, но не представлял, насколько всё это потрясающе. Его любезно доставили на дворцовом флае прямо к границе заповедных пажитей, поближе к крытым загонам, где табун мог переждать непогоду и подкормиться, а дальше можно было передвигаться только пешком.

Ну, или верхами – если умеешь.

Хидан верхом ездить не умел, это было бы странно для ламии, второе обличие которого по сути было лошадеобразным. Но любовался этими чудесными животными, к какой бы породе они ни относились, внутренне считая их едва ли не самым совершенным творением природы. Впрочем, дело было не только в красоте коней. Сейчас, шагая по краю роскошнейшего луга, он наслаждался ароматами и зелёными просторами, обрисованными кромкой гор ближе к горизонту. Огромнейшая пажить, вот уж где табуну хватит места разгуляться!