Вторая попытка жить

Рванём?

Ева

Она почти с нетерпением ждала, когда её снова притащат к Грифону, и облегчение, что дождалась, выразилось в показной покладистости.

Ну, в меру, конечно.

Когда он взялся за её подбородок, она не смогла удержать усмешку. Отчасти даже ободряющую, мол, валяй, говори – пообщаемся.

– Вот ты наглая тварь! – с облегчением произнёс фир. – А ты ведь понимаешь, что сломать тебя – нечего делать?

Ева приопустила ресницы, пряча под ними пламя взгляда. Не представляла, зачем это вообще нужно, но помнила то, что говорили ей приятельницы – почему-то на мужчин оно работает. Ну вот так, работает – и всё.

И промолчала. Тоже один из секретов; ими делились девчонки, которых она знала прежде: молчаливые женщины нравятся. Очень нравятся. Взгляды, жесты, улыбки, мимика, гибкая дрожь тела – а вот слов лучше избегать или произносить минимум. Обходиться вовсе без них, если только получится. А в идеале пусть сам додумывает за тебя, что бы ты могла сказать, и произносит самостоятельно. Болтает, а ты делай вид, что слушаешь.

Разумеется, это нужно, если желаешь окрутить мужика вокруг мизинчика и гнуть его так, как тебе захочется. К чему-то серьёзному подобные ухватки не приведут в принципе; если требуется надёжно затолкать объект под подошву, этих приёмов катастрофически мало. Но в ближнем приближении – сойдёт.

Грифон что-то говорил, рассказывал, какие методы он использует, чтоб выдавить из пленницы послушание, и как его помощники постараются – она не слушала. С момента, когда ей удалось свистнуть с пояса одного из охранников пластину рации, слова главного бандита уже не имели значения. Хорошо бы, чтоб не избили до полусмерти, а для этого нужно кивать, улыбаться и смотреть мутно. Типа – я забитая дура, чего ты от меня хочешь, болван? Ничего не понимаю, сделаю что скажешь, отпусти поспать, скотина…

Уже в своей клетке она улеглась боком, так, чтоб по видео не было видно, чем она занимается, и погрузилась в изучение пластинки рации. Без инструментов было трудно, но раньше в какой-то момент она отломила кусочек проволоки, а в какой-то – плотную ниточку оторвала, и её тоже можно использовать.

Жун потихоньку подползла и через решётку уставилась с жадностью.

– Что ты делаешь?

– Что-что… Балуюсь, – буркнула Ева и довернулась, чтоб уж точно плечом прикрыться от чужих глаз. – Дело делаю! Чего пялишься? Изобрази болтовню о ерунде.

– Это дело нетрудное, – заулыбалась пленница. – Это можно. А говорить о ерунде надо?

– Да лучше говорить. Вдруг кто шибко талантливый сможет читать по губам через видео.

– Они, по-моему, по губам могут читать только «налетай, выпивка дармовая» – и только.

– И ты подобное озвучиваешь вслух? Совсем дурная?

Жун захихикала, после чего, чётко артикулируя, произнесла:

– Да где уж! Мечтаю! Мечтаю! – И, прильнув к решётке, потихоньку спросила: – Чем могу помочь?

– Какая-нибудь железка есть?

– Поищем… – Подруга по несчастью отползла, но скоро вернулась со скорбным лицом. – Увы. Ни одной. Камушек есть. В смысле, кусочек пластика, подозреваю.

– Камушек не надо. И пластик тоже. – Ева высунула язык и с усилием разложила пластинку на две основные составляющие. – Ага… Вот, почти… И проволочки тоже нет?

– Прости.

– Ладно, обойдёмся. Давай свой пластик. – Она поёрзала, перекатилась к той решётке, что прилегала к дальней стене, и вцепилась в кабель-канал за пределами крайней железяки. Поковырялась ноготками и вскрыла обшивку. Дальше в дело пошёл кусочек пластика. – Ну-у… Почти… Ага! Так, есть. Следи за камерами.

– Какими именно камерами? – всполошилась Жун.

– Какими-какими… Кой-чью б кривую рожу под коленку запихнуть… Всё, уже не надо. – Ева снова прикрылась плечом и развернула экран с останков рации. – Ну во-от… Кольцуем изображение… Чудненько. Теперь у нас есть сколько-то времени, чтоб сдриснуть отсюда.

– Сколько времени? – встрепенулась Камея в клетке напротив.

– А хе… мужской орган его знает. Я лично сдрисну по-любому. А ты как хочешь. – Ева сосредоточенно тыкала в голокнопки и потому слова произносила замедленно. – Но мой тебе совет: беги отсюда со всех конечностей. Ты, кстати, в отличие от нас вообще ничем не рискуешь. Ты – штучный товар, такую, как ты, невозможно заменить. А значит, тебя не убьют. В самом худшем случае отлупят и тут же вылечат. Смотри сама, но по мне, так тебе бы как раз бежать при любом удобном случае.

– Пожалуй… Я готова, я же говорила! Вот только что ты думаешь делать дальше, сразу после того как мы выберемся из клеток?

– Сперва затихаримся в глубинах станции. Доберёмся до любого корабля, который можно будет угнать. Я умею управлять.

– Помнишь про опознавание? – негромко уточнила Жун. – На мне-то чип-маячок точно есть, а на тебе – неизвестно.

– Помню. Попробуем решить и эту проблему. – Ева перебралась поближе к замку клетки. Скоро тот отозвался бодрым щелчком. – Вот та-ак… Теперь твой… И твой! Девицы – кто ещё с нами?

– Ну нафиг, – прозвучало неуверенное из камеры слева. – Рискуй, ежли хочешь. А я за свою жизнь наигралась.

– Не-е, нафиг надо!

– Знаем мы эти игры. Будем жаться по воздуховодам, без еды и воды, а потом всё равно поймают и такое сделают, что не рад будешь, что жив остался.

– Ну его…

– Не надо нам таких приключений.

– Как хотите! – отрезала Ева, выбираясь из клетки. – Потом при случае честно отчитаемся, что вы, девчонки, отказались. Камея – идёшь?

Юная принцесса выбралась из-за решетчатой преграды и с сомнением посмотрела вправо, потом влево…

– Ты что – на дороге? – рыкнула Жун. – Давай за нами или обратно за решётку!

Девочку буквально передёрнуло.

– Я с вами!

– Вот и чудно, – в задумчивости произнесла Ева, ковыряясь кусочком пластика в замке, ведущем из помещения наружу. – Ну вот, – произнесла она, когда раздался щелчок, – готово. Тебя экранировать?

– Конечно!.. А они точно не смогут нас засечь?

– А хоть бы и засекли. – Молодая женщина уже возилась с системой охраны – и подручными средствами, и с помощью перекрученного гаджета. – Насрать.

– Но ведь тут же прибегут, – шепнула девочка и от испуга даже уселась на пол.

Ева взглянула на неё сверху вниз.