Страница 25 из 144
Залу давно усовершенствовали с учётом способностей супруги командира корабля, а также улучшили и все системы крейсера. Без этого энергия на пике работы танцевальной пары Кендра – Айрадан могла попросту разорвать судно. Разумеется, принцесса умела сдерживать себя и не пускать в ход все свои возможности, но если б она это сделала на любом неподготовленном корабле, всё закончилось бы трагедией. Адмирал своевременно побеспокоился о том, чтоб на его флагмане супруга могла чародействовать спокойно.
И это сделало «Лоттар» уникальным кораблём. В частности ещё и потому, что когда на его борту работала самая сильная энергопара империи, он становился неуязвимым. Да и в смысле огневой мощи стоил целой армады, как по пробивной силе, так и по скорострельности. В настоящей войне участия он пока не принимал (к счастью, таковой за двадцать с лишним лет не случилось), но в столкновениях, бывало, себя показывал достойно. Пиратам Диска, скажем, хватило одного сражения с «Лоттаром», чтоб уступить всем требованиям империи и надолго затихариться.
И вот теперь Айрадан гадал, их ли люди поучаствовали в похищении дочери, была ли это месть лично адмиралу и его супруге? Ведь в том противостоянии многие крупные банды потеряли значимые активы. Или это не они? А если не они, то решат ли в крайнем случае помочь в поисках – за какие-нибудь преференции, например.
Он не сомневался, что среди бандитов хватает осведомителей. И если Диск поучаствовал в похищении принцессы, рано или поздно безопасники это выяснят. Тогда сомнительно, что император захочет с ними договариваться. Может быть, не распылит весь Диск станций, но уж потреплет серьёзно. Тут и думать не о чем. Не сумеет удержаться, даже если его гневный выплеск создаст проблемы в дальней перспективе.
В крохотной раздевалке при танцевальной зале он быстро переоделся, проверил обувь и, убедившись, что все ремешки держат идеально, вышел к Кендре. Та уже как всегда была готова и разминалась у станка.
Он подошёл, осторожно обнял. Чувствовал, насколько она напряжена, и, пожалуй, именно этого боялся больше, чем даже нагрузки во время энерготанца. Он-то постоянно танцевал с нею, знал, с какой лёгкостью и естественностью она управляет и телом своим, и волнами магии, пронизывающей пространство. А вот страх за дочь, пеленающий мышцы и сознание, мог и нарушить хрупкое равновесие, поддерживающее её плоть.
– Малыш, тебе надо расслабиться. Отвлечься.
– Я не могу, – глухо отозвалась Кендра.
– Знаю, что трудно. Сердце болит за дочь… Но если ты войдёшь в танец в таком состоянии, сложной магии не получится.
Она откинула голову ему на плечо и замерла, закрыв глаза.
– Знаю, – шепнула. – Знаю… Ничего с собой поделать не могу. А если там с ней случится беда?
– Этого нет. Этого сейчас нет. Ничего нет, только то дело, которое мы все должны сделать, чтоб отыскать её. Переживать будем потом, когда появится такая возможность. Давай, ты ведь способна даже на немыслимое!
Женщина невесело хмыкнула. Потянулась за обсидиановой пластиной, пристроенной на краю хореографического станка.
– Ладно. Врубай музыку – и поехали. «Мольба» с элементами степа.
– Готов.
Этот танец когда-то вчерне создал третий муж легендарной королевы-феникса, которая была одновременно предком и для адмирала Ормона, и для его жены. Для Кендры – действительно дальним предком, однако кровь сказалась спустя множество поколений, и потомица смогла превзойти великую предшественницу. Она давно превратила энерготанцы из полезного искусства в настоящее оружие и продолжала совершенствоваться.
Поистине легендарный танец принцесса вместе со вторым мужем, Обсидиановым Айраданом, смогла значительно улучшить. И теперь вариаций уже было столько, сколько существовало магических направлений; любую чародейскую потребность этот энерготанец мог удовлетворить. Каждая композиция становилась верным инструментом в её руках. Да, далеко не все, даже умелые и талантливые танцоры способны были пользоваться её наработками, но самой-то Кендре всё было доступно. И сейчас, похоже, она собиралась выжать из своих былых достижений абсолютный максимум.
Айр начал первым, и тут он не собирался себя жалеть. В каждый шаг, каждый жест мужчина вкладывал душу и все силы, все устремления сердца. Душа сочилась кровавыми слезами в ужасе за дочь, но страх чуть облегчала мысль, что он обязан заботиться о жене. Ей труднее, ей больнее. Она уверена, что их совместные усилия могут дать результат – значит, он должен её поддержать.
Ему казалось, что пламя охватывает его тело и душу, но лишь следовал картине танца, схеме своей сольной партии, которая устремляла его к партнёрше, её воле, вынуждала идти за каждым её движением.
Сама Кендра была осторожна, деликатна. Но он знал её уже больше двадцати лет, он чувствовал её – и душу, и магию, и отчасти даже мысли. Так что в какой-то момент Айр припал на одно колено и подставил ладони под её ступню. И та фигура, которую она исполнила, опираясь на него, непохожа была ни на что, прежде исполненное, но вызвала к жизни такой мощный всплеск энергий, что молодому мужчине даже лицо ошпарило.
Он не прервал танец, потому что устремлённость была сильнее любого испуга, болезненности или сомнений. Лишь подхватил ту волну, которую она призвала к жизни, и, не зная, куда направить, освободил в пространстве над головой, там, где потихоньку гудели выводящие дуги. Впрочем, энергия не спешила уходить. Она густилась вокруг, клубилась, как туман, и воздух становился всё плотнее и плотнее. Всё более осязаемым.
Он взглянул на партнёршу – Кендра несмотря ни на что летела в танце настолько легко, словно в ней и вовсе не было ни одной кости, ни килограмма веса, будто она создана из дыхания или ветра, и языки пламени составляют её дух. В этот момент она была прекрасна тем запредельным совершенством, о котором мужчина мечтает втайне, представляя вожделенную женщину. Айр лишь на миг прикрыл глаза, ставя себя на место Сокола Севара, а её – королевы-феникса Агаты.
И вот они, созданные в пару самой магией, ткут вуаль чародейства, способную накрыть не только землю, но и всю Галактику, всё пространство, которое только изобретено божествами. Их душа – сама душа этого мира, их талант – дарование Вселенной, красота Космоса, изначальной Пустоты. Он ощущал, как непонятные для неё задумки наполняются силой глубокого разума.