Страница 134 из 144
Больше ничего. Да большего и не нужно было. Чувство, что она вернулась домой, окутало её и успокоило душу. Дало ей то, чего, оказывается, по-настоящему не хватало.
Теперь прошлое больше не мучило. Оно было, и оставалось дорогим, тем, что хотелось прижать к сердцу и сохранить в памяти навсегда. Но его прикосновение теперь не причиняло страданий и не подчиняло себе ни чувства её, ни дыхание, ни внутренние возможности строить будущее.
Она ещё раз провела ладонью по грубоватой, живой коре Пламенеющего Древа, потом машинально совершила все положенные жесты, усвоенные ещё в прежней жизни, ненадолго склонила голову – и повернула к лестнице. Теперь ей предстоял долгий подъём, и пока ноги отсчитывали ступень за ступенью, мысль скользила по тому пути, который она успела пройти.
Не так и плохо. Начала, конечно, с глупостей, которые совершает каждый молодой человек, драк, бестия – да любой разумный. Потом окрепла, построила и себя, и свою репутацию, и свои возможности. Бывало, что сомневалась, внутренне металась между возможностями, между моментами долга. Но всё равно действовала, поскольку в её деле самое опасное – не делать ничего. И ощущение, что она выбрала правильную сторону и несёт на плечах достойный долг, укрепляло её год за годом, десятилетие за десятилетием.
Это понимание помогало переносить тяготы и лишения воинской службы, терпеть раны, работать над собой и заставлять себя становиться сильнее, ловчее, умелее, пополнять знания, тренировать навыки. Она могла одобрительно думать о самой себе, вот какая возможность оказалась дороже всего для её сердца! Нельзя жить бессмысленно. Какая это жизнь, если в ней не ощущается толка? Не жизнь, а существование. Выстраивая свой характер, свой нрав и принципы, Ева осознавала себя по-настоящему живой.
И даже смерть этого в ней не смогла уничтожить.
Ева вышла обратно в притвор, и само собой так получилось, что адресовала служителям жест, которым драки благодарили за проведение хорошей службы. Потом коротко склонила голову. Служители же ошеломлённо смотрели на неё, и только тут молодая женщина заметила, что её кожа и ткань одеяния переливается искрами живого огня. Только не жёлтого с красноватым переливом, который осыпал венценосную пару, благословлённую на долгое и счастливое правление, а прозрачно-белого, похожего на частицы бесцветного кристалла, которые пропитали её с ног до головы.
– Досточтимая? – осторожно спросил старший служитель.
– Благодарю вас, – пробормотала Ева, задумчиво разглядывая кисти рук. А ведь красиво… Ещё бы понимать, что это означает. – Почтение вам, преосвящённые.
И осторожно вышагнула из дверей храма.
Хидан ждал на ступенях. Он встрепенулся, увидев жену, а потом с удивлением оглядел её с ног до головы.
– Всё в порядке?
– Полагаю, да. – Ева задумчиво взглянула в небо. – Отойди, пожалуйста. Мне кажется, я…
Она знала, чего хочет. Не могла припомнить, считалось ли такое приличным в прежние времена, и не представляла, как оно считается сейчас. Однако всё же, спустившись со ступеней и потеснив окружающих, осторожно обратилась драконом. А потом бесшумно вошла в толщу воздуха.
Ветер подхватил её, стоило подняться над крышами, и подтолкнул к горам. Пожалуй, именно туда ей в самом деле хотелось. Купаясь в потоке воздуха, закладывая одну фигуру за другой, Ева в конце концов всё-таки заметила, что с её драконьим телом определённо произошли изменения. Последние отсветы дня и огни города играли на её чешуе и крыльях такими искрами, которые обычно испускает великолепно огранённый кристалл.
Молодая драконица завертелась, пытаясь себя рассмотреть. Мда, теперь она больше напоминала изысканное ювелирное изделие – множество чешуек было словно бы инкрустировано прозрачными камнями, которые и подхватывали любой отблеск света, даже в полумраке. Крылья же выглядели так, словно оказались выточены из кристалла, сквозь который проступали лишь косточки плеча и пальцев, будто из стали вылитые.
Она стала стально-кристальной. Дитя и того, и другого рода, воплотившая это в своём обличии.
«Красиво, наверное, – подумала она, закладывая финальный виток и устремляясь к земле, к храмовой площади. – Если дочку рожу, ей точно понравится. Главное, чтоб не принялась наковыривать себе стразики…»