Вторая попытка жить

Драконица

Ева

Ятим пригласил Еву присутствовать на коронации своей супруги, и та не стала отказываться. Раз уж задержалась в Высшей империи, то почему бы и не мелькнуть там. Она старательно делила своё время между официальными мероприятиями, на которых приходилось присутствовать, и делами своего государства.

Причём частью можно было заниматься в комфорте, прямо во дворце, не особо беспокоясь, перехватит ли местная служба безопасности её сообщения (а они, разумеется, всё перехватывают, правительница бестий в том ни на миг не сомневалась). А для того чтоб выполнить другую часть, приходилось подниматься на орбиту и даже отлетать дальше. Формально – чтоб установить лучшую связь с промежуточным ретрансляционным буем. А фактически – чтоб сложнее было за ней шпионить. Все всё понимали, но делали невинный вид.

И в итоге на Хидана у неё оставалось совсем мало времени. Она засыпала в его объятиях, совершенно изнеможённая, под ласковый шёпот, что так нельзя, ведь ей в её новом положении нужно больше отдыхать. Мужчина был прав, конечно. И сам не хуже жены понимал, что покой будущей матери мог только сниться. По крайней мере, в ближайшие месяцы предстояло уладить ещё множество дел и заключить множество договоров.

А там, глядишь, и новый кризис подкрадётся.

Коронацию сделали даже более пышной, чем императорская свадьба. Народ гулял от души, судя по украшениям городов, зрелищам и угощениям, денег было потрачено просто титаническое количество. Одеяние, в котором грациозная Маэган ступила в двери Храма, было достойно того, чтоб красоваться в витрине музея (и, безусловно, именно там ему предстояло оказаться уже недельки через две). Вся юная императрица была воплощением изящества, красоты и умения себя держать.

Когда, после совместного с мужем посещения Пламенеющего Древа она появилась на ступенях собора, осыпанная живыми огненными искрами – зримым воплощением благословения, которое даровала ей воля магического средоточия – публика буквально взревела от восторга. Чувствовалось, что супруга императора им нравится. И неудивительно. Она полностью соответствовала народным ожиданиям: знатная, красивая, воспитанная, энергетически мощная, молоденькая… И без памяти влюблённая в супруга.

Потом было торжественное шествие по столице до самого дворца. Однако Ева присоединиться к нему не успела – её отозвал в сторону адъютант его величества, и там Ятим, буквально на пару минут вырвавшийся из хватки придворных и репортёров, поймал её за локоть.

– Полагаю, ты захочешь спуститься к Древу, – сказал он. – До лестницы тебя сопроводит Ормон.

– О… Н-но… Ты дозволишь?

– Древо согласно, а значит, ни я, ни Май, новая предстательница, возражать не можем. Чувствуй себя свободно, служители предупреждены, время для тебя не ограничено. Единственное условие…

– Полная тайна.

– Ну вот, ты и сама отлично понимаешь. – Император кивнул и поспешил вернуться к супруге, уже слегка уставшей, но полностью счастливой.

Ева одобрительно проводила взглядом их пару. Смотрелись они рядом просто отлично, словно самой судьбой были созданы друг для друга. А любовь, наполнявшая их обоих, стала той завершающей чёрточкой, которая сотворила из пары воплощённую гармонию.

Молодая женщина подождала, когда к ней подойдёт Ормон, кивнула ему, потом Хидану и направилась обратно, к Храму.

– Извини, – сказала она мужу. – Тебя туда не пустят.

– Догадываюсь, – буркнул тот. – Подожду снаружи.

– Ты можешь пока провести время на празднике…

– Да на беса он мне нужен! Я тебя подожду!

– Ничего со мной плохого не случится, – устало ответила Ева.

И шагнула под сень храма.

Она его хорошо помнила. Это сакральное место старались поддерживать таким, каким оно было в древности, так что в итоге к отлично реставрированным интерьерам добавилось лишь немного современной аппаратуры, которая в том числе поддерживала состояние камня, дерева и металлов в порядке. Магия всё-таки была не всесильна.

А вот в сочетании с наукой и техническими достижениями…

В притворе Еву встретили служители в длинных светлых одеяниях. Они смотрели на гостью с сомнением, однако, видимо, императору и одновременно предстателю Древа не решились возражать. Старший служитель собора помедлил, поджал губы, но всё же приглашающим жестом указал женщине на дверку, которая вела к лесенке вниз. В самую глубину скалы, скрывающую в себе чародейское могущество драков и драконов.

И это место Еве тоже было знакомо. В той своей жизни она лишь единожды спускалась к Древу, и была тогда ещё девочкой. Папа Арий водил её туда за благословением Пламенеющего, а заодно чтоб открыть её магию, если она ещё не вполне себя оказала (выяснилось, что ничего нового в беспокойной малышке не скрывалось; она была посредственной магиней, просто отличалась, образно говоря, природным шилом в заднице).

Ева помнила мало. Осторожно ступая по каменным плитам и шурша плащом о скальные стены, она размышляла о прошлом, которое никак не желало её оставлять. Мама, папы, братья и сёстры… Ну зачем она снова об этом думает? Помнится, Летиция отсюда вырвалась с таким видом, словно за ней гналась целая стая бесовых тварей, а вот старшие братья, Дий и Павел, вышли задумчивые, будто их наиинтереснейшими задачками обременили.

Заветная арка развернулась перед ней, словно бы маня реальным прошлым. А за нею – огромная пещера со старинным деревом в самом её центре, мощным древним деревом, крона которого была усыпана мириадами огненных язычков, заменявших листья. Они колебались, дрожали, как пламя свечки, и потому казалось, что листву тревожит ветер, хоть в пещере, разумеется, никакого ветра быть не могло. Под ногами шуршали тёмно-багряные призраки опада, которые успевали потревожить слух прежде, чем раствориться дымком под ступнёй.

Ева медленно шагала к Древу, разглядывая его уже по-новому, с высоты прожитых лет и минувшего тысячелетия. Перед ней был символ магической мощи народа драконов и их потомков-драков, ставший, по сути, фундаментом их цивилизации, а значит, и созданной ими империи. Но дело было даже не в этом. Её мать и один из её отцов были предстателями силы Древа. И стоя здесь, она ощущала себя так, словно снова оказалась рядом с ними. С живыми.

Подошла, положила ладонь на огромный – больше человеческого роста – корень, выступающий из каменистой почвы.

– Здравствуй, мама, – шепнула она. – Здравствуй, папа.

И прикрыла глаза, чувствуя, как под веками щиплет солью слёз.

«Здравствуй, дитя», – прозвучало в её голове.