Страница 127 из 144
Детки
Адмирал Ормон Нейер Кристальный
Он всё-таки не выдержал и вторгся в святая святых врачей и акушерок. Кендра всё ещё мучилась, перекатываясь по простыням, которые меняли уже в четвёртый раз, и глаза у неё были мутными. Вряд ли она хоть что-то ещё понимала. Страх и жалость захлестнули мужчину, он подобрался поближе и подсунул ей свои пальцы, чтоб сжимала в своё удовольствие, если только захочет. И по тому, как слабо жена вцепилась в него, можно было догадаться, как мало сил у неё осталось. Он испугался ещё сильнее.
– Милая… Милая… – зашептал он.
– Пусть все уйдут, – вытолкнула она из себя из последних сил. – Все!
– Милая!
– Прочь! – Плотно закрыв глаза, женщина даже содрогнулась. Губы её были изогнуты мучительной извилиной, морщинки передавали всё то мучение, которое столько часов терзало её тело.
Глядя на неё, Ормон вдруг вспомнил те дни в плену, когда из него вытряхивали информацию, но так и не смогли вытряхнуть. Он мало что запомнил, кроме самой разнообразной боли и унижений, ну, и ощущения обречённости. Для мужчины – терпимо, выносимо, нормально: такова, собственно, роль представителя сильной половины, ничего особенного. Но когда подобные страдания терпеливо и мужественно переносит женщина… Настоящий мужчина при виде такого зрелища ощущает вину, вот что самое главное. Не она должна мучиться – так он ощущал! Не она, а только он.
Ормон прижал её пальцы к лицу.
– Что ты хочешь? – пробормотал он. – Скажи! Я всё сделаю.
– Пусть все уйдут. Все… Скорее! – содрогнулась Кендра.
– Быстро, на выход! – воскликнула Диана. Подхватила обеих акушерок и поволокла на выход. – Гикет! За нами! Я только снаружи смогу прикрыть.
– Да что происходит-то?!
– Вываливай, придурок! – рыкнула Ирена, засовывая голову в комнату. – Шевели булками!
На удивление такому приказу предстательницы врач подчинился так же чётко, как военнослужащий, обгавканный генералом – вымелся прочь со свистом и там, подхваченный чьими-то руками, пропал в отдалении. С грохотом захлопнулась дверь. Ненадолго комнату накрыла полная тишина, которую спустя время разорвали мучительные стоны измождённой женщины.
– Родная, что мне сделать? – выдохнул он.
– Уходи, – просипела она.
– Никогда. Ни за что.
– Ты погибнешь…
– Пусть и погибну. Но не оставлю тебя. Что происходит?
– Магия… – Кендра захрипела. – Уходите! Все! Все!!! Немедленно… Я больше не могу!
Он обхватил её руками, прижал к себе – сам не понял, что им двигало. Притиснул к себе, чувствуя биение жизни в её теле и только в этом ритме ощущая какую-то связь с реальностью, с любовью, с самой жизнью… Прижимая её к себе, он шептал: «Любимая!» – и обмирал одновременно в страхе и в нежности, превращавшей его кости в кисель. Плевать, что будет потом, но важно то, что он может сотворить сейчас…
Сейчас…
Родная… Только скажи! Намекни!
Она закричала, выгибаясь в его руках. А спустя мгновение он понял, о чём пыталась сказать его пара. Магия, вырвавшись на свободу, пронизала собой пространство, разметала предметы, разложенные на столе и комоде. Жалобно пискнула и разлетелась осколками аппаратура – мужчина закрыл жену собой, боясь, что её может зацепить. Даже удивился, почему спину ему ничто не обожгло. Но, переждав вспышку и оглядевшись, понял, в чём дело – их с супругой окутывал плотный кокон энергий, и сквозь него вообще вряд ли что-то могло пройти.
Ормон чуть повернул Кендру и начал гладить ей спину, помня, что так женщине в родах может стать легче. Потом в голову пришло, что у него вообще-то и руки не стерильные, и на них надета куча лишних предметов. Дотянувшись, расстегнул и стряхнул с запястья смарт-браслет с кодами доступа, а потом и перстень-жетон. Не выпуская жену из объятий, закатал манжеты рубашки. Потом и до столика дотянулся, где валялся опрокинутый набок флакон с дезинфицирующим средством. Ещё хорошо, что он был плотно закрыт, ничего не разлилось, да и сам остался в целости.
Развинтив крышку, откупорил и вылил почти всё содержимое на руки. В воздухе запахло чем-то странным, непривычным, но так, слабо. Едва-едва. Однако хватило, чтоб Кендра ненадолго очнулась.
– Это ты? – шепнула она.
– Я. Я, милая.
– Ты мне не чудишься?
– Ну что ты. Конечно, нет. Я здесь. Я тебя не брошу.
– Ты можешь пострадать.
– Да плевал я! – рыкнул адмирал, разворачивая супругу на спину. – Так удобно?
– Да.
– Ножки согни. Потуги чувствуешь?
– Да-а-а…
– Дыши! Глубоко и с выдохом. Чтоб я слышал. Ничего не бойся!
– Не пускай сюда никого! – простонала она. – Я не смогу сдержать силу.
– Не пущу. Спокойно рожай, вот твоё дело. Дыши!
– А-а-а!
– Ну-ну, давай, спокойнее. Может, набок тебя положить?
– Не-е!
– Хорошо. Дыши, ровнее. Давай, не бойся и ни о чём не думай – я принимаю.
Он знал о родах чисто теоретически. В предыдущие разы его допускали к жене лишь тогда, когда дети уже были вытащены на свет и умиротворённо отдыхали в пелёнках. Но какая разница, если появляется необходимость? Знакомое такое слово: «Надо!» Поглаживая жене бока и верх живота, он сам старался дышать размеренно и вспоминал, что ему объясняли насчёт «полевых родов». Обеспечить тепло, чистоту, спокойствие – имеется. Помыть руки – это, считай, он сделал. Поддержать роженицу, обустроить её насколько получится удобно – делает. Подставить руки, когда появится головка… И не тянуть, не тащить, не нажимать – он, в конце концов, всего лишь военный, разве он разбирается в родовспоможении?
Кендра кусала губы с яростью, в уголке рта появилась кровь. Крик рвался из её груди, но она изо всех сил давила его, жмурилась и уже толком дыхание перехватить не могла. Если бы сейчас Ормон мог задуматься о происходящем, у него, пожалуй, сердце бы разорвалось при виде её страданий. Но он думал лишь о том, чтоб всё сделать как нужно и не упустить тот момент, когда можно будет позвать обратно в комнату хоть кого-нибудь из врачей.
Пока было нельзя – он это чувствовал. Любого постороннего магия Кендры просто распылила бы на молекулы.
А потом жена сдавленно, невыносимо взвыла – и на свет показались головки сразу двух малышей. Подставив ладони, адмирал в ошеломлении смотрел, как рождаются одновременно дракончик и птенчик, спазматически и целеустремлённо вытянувший клювик вперёд. Детки и в самом деле сцепились друг с другом намертво, и если бы не их нечеловеческие обличия, родиться таким образом они бы попросту не смогли. Ни при каких обстоятельствах.