Грешные помыслы

Я держу голову ровно настолько опущенной, чтобы избежать нежелательных разговоров, но не настолько, чтобы выглядеть подозрительно. Охранники видят то, что ожидают увидеть — женщину Приста, которая вольна перемещаться как ей угодно, пока она находится под постоянной защитой.

Я пробираюсь по заднему коридору к погрузочной платформе, где выстроились фургоны службы доставки студии. Мимо проходит один из руководителей отдела логистики с планшетом в руках, проверяя поступивший инвентарь. Я подгадываю момент и пристраиваюсь рядом с ним, будто тоже иду по поручению, радуясь, что он полностью поглощен списками в своем устройстве. Он служит мне идеальным прикрытием ровно столько времени, сколько мне нужно.

Доли секунды достаточно, чтобы проскользнуть мимо него в открытый отсек, где один из фургонов заканчивает разгрузку. Водитель болтает с рабочим дока; задние двери все еще открыты после того, как большая часть товара была выгружена, а остальной груз сложен по бокам и в глубине, ожидая доставки в другое место.

Тревога сжимает сердце, но места для колебаний нет. Я забираюсь внутрь.

Всего лишь глубокий вдох и секунда неподвижности перед тем, как я забиваюсь в угол, прижимаясь к сложенным коробкам. Не в силах сдержать гипервентиляцию, я вжимаю ладонь в рот, чтобы не выдать себя, когда из горла готов вырваться стон, и двери фургона с грохотом закрываются.

Затем рокочет двигатель, и фургон трогается, вливаясь в поток машин. Моя тревога растет по мере того, как ко мне приходит осознание: я вне досягаемости Приста. И вдали от его защиты.

Я прислоняюсь головой к стенке фургона и пытаюсь успокоиться, медленно вдыхая и выдыхая воздух.

«Ты справишься, Хейли. Ты уже делала это раньше, сможешь и сейчас».

Чем медленнее я дышу, закрыв глаза, тем больше сил нахожу в себе. Все те годы с Бобби, с того самого момента, как его рука опустилась на мою задницу во время съемки того чертова семейного фото, я была сама по себе. Я могу о себе позаботиться. Облажалась ли я по-крупному со всем этим дерьмом в сети? Да. Особенно с тем единственным поступком, о котором Прист никогда не должен узнать…

Нет, мне нельзя об этом думать, иначе я не справлюсь. Это конец для нас с Пристом, но у нас все равно нет будущего. Рано или поздно он бы меня отпустил. Он первоклассный Клирик, Старший брат. Что бы он ни чувствовал ко мне сейчас, это, блядь, точно не продлится вечно. Уж лучше я покончу с этим сейчас, чем потом буду жить с кровью собственной матери на руках.

Капля влаги скатывается по моей щеке. Я вытираю ее, сглатывая ком в горле. Я не могу поддаться разъедающей вине. Если все то время, что я защищалась от Бобби и всевозможных извращенцев в сети, уничтожило ту счастливую девочку, которой я когда-то была, оно также породило монстра. Возможно, мне предстоит столкнуться с жирной акулой, которая, скорее всего, испоганила жизни многим девушкам вроде меня, но я не безоружна. И мне не занимать беспощадности. Я уничтожу его или, клянусь богом, умру, пытаясь это сделать.

Когда фургон тормозит на следующей остановке, я уже наготове. Я выглядываю из-за коробок в задней части; к водителю присоединяется парень из персонала в футболке с надписью «Форнекс Интертеймент». Они хватают пару тяжелых коробок, и, поскольку им требуется время, чтобы развернуться и поставить их на платформу, я выскальзываю наружу. Слава богу за мышечную память или что там еще помогает моему телу помнить, как я сбегала от охранников Бобби — будто это было только вчера.

Их смерть тоже кажется вчерашней.

Я стискиваю зубы и ускоряюсь, лавируя между припаркованными фургонами и снующими рабочими в месте, которое кажется студией, расположенной в промышленной зоне города. Я расстегиваю свой тренч, рывком снимаю его и выворачиваю наизнанку: ткань меняет цвет с классического черного на приглушенный грифельно-серый. Маленькая, но важная деталь.

Снова набросив его на плечи, я туго затягиваю пояс на талии, расправляю плечи и сворачиваю за угол. Теперь никто и не подумает обо мне дважды. Женщина в черном тренче исчезла. Под пальто на мне наряд — просчитанный риск, который сегодня едва прошел проверку Приста. Облегающее черное боди с прозрачными сетчатыми вставками по бокам в сочетании с плиссированной микро-юбкой, которая облегает бедра ровно настолько, чтобы выглядеть опасно. Тот тип одежды, который днем кричит «главная героиня аниме», а ночью — «Барби из подземелья "Парады"».

Несмотря на то что я должна скрываться, с каждым шагом по разбитому асфальту в сторону высоких блестящих зданий, возвышающихся вдали за промзоной, я держу голову выше, а плечи — прямее. Я не взяла с собой телефон по очевидной причине — Прист может меня выследить, но, полагаю, я могу спросить время у кого-то из пялящихся на меня парней. Достаточно одного простого вопроса и улыбки, и вот я уже прошу этого милого малого еще и вызвать мне такси.

Кучка других парней принимается шарить по карманам в поисках телефонов, и в животе оседает странное чувство. Я в промзоне, окружена озабоченными курьерами и одета как звезда аниме. Все могло бы принять скверный оборот, и случись это всего месяц назад, я бы, наверное, обосралась от страха. Сейчас же я одариваю их ленивой улыбкой, чувствуя себя так же уверенно, как в сети в образе Hentai Hellcat. Наряд не меняет человека, но он пробуждает в нем другую сторону. Или вовсе иную личность. В детстве я была веселой и игривой. Как Hentai Hellcat — дерзкой, смелой, а порой и стервозной. Но какая я сама по себе? Особенно в подростковые годы? Я была застенчивой и тихой, вечно прижимала к груди свои наброски или дневник и всегда сидела, косолапя носками внутрь. В своих скетчах я мечтала о том, чтобы мои школьные возлюбленные использовали меня и подчиняли себе. Но теперь, одетая как один из персонажей, которых я создаю для проекта «Фантастические охотники», я чувствую силу. Несокрушимость.

Или, может, я просто чувствую себя крутой в грифельно-сером и черном.

— «Lyft»¹² уже в пути, — говорит один из молодых парней, расталкивая остальных и пробираясь ко мне. — Придется немного подождать, но мы с радостью составим тебе компанию. Так что такая красавица делает одна в этой части города в такое время?

Я посмеиваюсь над его попыткой звучать опасно. Оказывается, во всем том дерьме, через которое я прошла, был серьезный плюс — меня стало чертовски трудно запугать.