Страница 21 из 78
— Посмотри на себя, великий чемпион мира Бобби «Робстер» Сент-Патрик, дрыгаешься и хрюкаешь, как поросенок, которого тащат на убой, — протянул я. — Ты слабак, Бобби-бой. А Орден не любит слабаков, верно?
Закрепив веревку на затылке, я разгладил форму и поправил воротник, обходя стул, чтобы встать перед ним лицом к лицу. Его люди не посмеют сделать ничего, кроме как послужить благодарной публикой. Я достал телефон и включил камеру.
— Представь, какой будет скандал, если они увидят тебя в таком виде. Какое разочарование. Какие последствия.
Бобби рванулся всем телом, отчаянно хватая ртом воздух, слишком сильно наклонил стул вбок и рухнул на пол. Некоторые из его людей сделали шаг вперед, но передумали помогать, так что он остался дрыгаться и задыхаться на полу.
— Все, что тебе нужно сделать, чтобы спасти свою жизнь, — это отдать дневник Хейли.
Он закашлялся, его шея стала опасно багрово-фиолетовой.
— О, ты хочешь что-то сказать?
Я выключаю камеру и жестом приказываю двоим охранникам подойти и помочь ему подняться. Как только петля на шее ослабевает, Бобби жадно хватает ртом воздух, а затем заходится в уродливом, надрывном кашле. Я обхватываю его лицо ладонью, впиваясь пальцами в заросшие щетиной щеки.
— Где он? — требую я.
— Развяжи гребаную веревку, — хрипит он, морщась так, будто каждое слово причиняет ему боль, — и я покажу.
— Ладно. Но если ты выкинешь какой-нибудь фокус, клянусь богом, я вывезу тебя в лес и скормлю волкам. — То, что сначала я порублю его на куски, подразумевается само собой.
Спустя несколько минут он, прихрамывая, идет по коридору к комнате, которая оказывается хранилищем. Стена из бронированного стекла, за которой выставлены пистолеты и винтовки, приковывает взгляд, но для меня настоящее сокровище спрятано за ней. Я испытываю редкий трепет при мысли о том, что наконец-то заполучу ее дневник. Бобби прикладывает палец к панели сбоку, и стена расходится в стороны с тяжелым, скрежещущим звуком, словно древнюю гробницу вскрывают впервые в истории.
— Полагаю, банкам ты не доверяешь.
Он сглатывает, прижимая руку к шее, словно девица в беде. Он начинает осознавать свое место.
Я подхожу ближе к пяти встроенным в стену треугольным сейфам — один в центре и четыре вокруг него.
— Почему ты хранишь ее дневник в титановом сейфе? — я вопросительно вскинул бровь.
Он фыркнул, но тут же снова поморщился от боли в горле.
Мне потребовалось немало самообладания, чтобы сохранить беспристрастный вид, пока он открывал сейф в верхнем левом углу, также используя отпечаток пальца. Сейф издал шипящий звук, когда тяжелый титан освободил замки. Но то, что Бобби достал оттуда, не было похоже на дневник.
Это выглядело как рукопись.
Целый том бумаги. Теперь я понимаю, почему он держит его здесь, в месте, к которому есть доступ только у него — это его порочное удовольствие, и его здесь много. Должно быть, у Хейли ушли годы, чтобы написать такое.
— Надеюсь, вам разрешено читать пошлые графические романы, Старший брат, — съязвил он, протягивая мне дневник. Мой взгляд скользнул по багровым отметинам на его шее, оставшимся после того, как я душил его скакалкой. Они выглядели чертовски утешительно. — В любом случае, после такого тебе, возможно, придется исповедаться. Ты не поверишь, какая дрянь творится в голове у подростка.
Блядь, как же мне хотелось впечатать его нос в череп. Звук хруста костей стал бы музыкой для моих ушей. Стоило огромных усилий оставаться холодным как змея, забирая фолиант и направляясь к выходу.