Страница 26 из 42
— Но.. — я вопросительно посмотрел на своего куратора, однако она молчала.
— Идите, идите, — профессор развернул меня к выходу и подтолкнул. — Мы сами!
То, что он, такой весь из себя стройный и худощавый, с легкостью развернул меня, говорило о том, что я, оказывается, сильно недооценивал его физический потенциал.
— И драконицу заберите, — вдогонку приказала Свитис. — Малышке давно пора спать!
— Так точно! — отрапортовал я, направляясь к выходу.
Оказавшись в коридоре, обнаружил, что Ловчая сеть повисла мертвой паутиной. Интересно, кто нейтрализовал ее — Сноворс или Свитис? Скорее всего, Аннелора, чьи магические таланты были хорошо известны, в то время как профессор оставался для меня темной лошадкой.
Декарт Сноворс прибыл в Акалим в одно время со мной. В газетах писали, что диссертация на тему самоконтроля произвела фурор в магических научных кругах. Зирч, который был известен тем, что всегда выбивал для академии лучшее, лично пригласил самого молодого профессора Норрофинда, пообещав ему авторский курс. Самоконтроль ранее был включен в практическое магиеведение, поэтому Свитис и Сноворс стали, в некотором роде, конкурентами. Аннелорочка встретила новенького без энтузиазма, впрочем, и явной антипатии к нему, как у Лендич, у нее не возникло.
Развеяв сеть, я задумчиво посмотрел на зевающую Корру. Она-то зелье бодрости не принимала, а у меня сна не было ни в одном глазу. Чем бы заняться?
— Иди спать, Корра, — сказал я, — а я навещу одну юную леди. Прости, но ты будешь нам мешать.
Драконица наморщила нос, словно я предлагал ей дохлую лягушку, развернулась и, бесшумно ступая, унеслась прочь. Меня всегда это поражало в драконах — такие крупные, с когтями размером с десертный нож, они могли двигаться совершенно беззвучно или, наоборот, топать, как тяжеловозы.
Беатрис Линокс, блондиночка с третьего курса, недавно намекнула, что для меня двери ее комнаты всегда открыты. Пришло время это проверить!
Хищно улыбнувшись, я направился следом за Коррой, исчезнувшей в лабиринте коридоров Акалим. Не пропадать же зелью бодрости, правда?
* * *
Присев на соседний стол и скрестив руки на груди, профессор Сноворс наблюдал, как Аннелора моделирует сразу несколько костей, без труда удерживая светящиеся контуры в воздухе перед собой. Ее глаза были закрыты, пальцы медленно и медитативно складывались в магические фигуры, ярко освещенное лицо казалось лицом то ли спящего, то ли очень сосредоточенного человека. Длинные ресницы задрожали.. Свитис открыла глаза, и Декарт тут же отвел взгляд, делая вид, что рассматривает ту часть скелета, что лежала на полу уже собранной.
— Отлично, — осторожно опуская готовые кости на столешницу, сказала куратор четвертого курса. — Ваша очередь, Декарт. Осталось совсем немного!
— Ваша концентрация вызывает восхищение, — улыбнулся Сноворс, меняясь с ней местами. — Вы не знаете, случайно, чей это скелет?
Аннелора посмотрела на профессора с недоумением.
— Я работаю в Акалим три года, остальные преподаватели, включая вас, дольше, — пояснил тот, — вот я и подумал, что вы можете знать.
— Если честно, никогда об этом не задумывалась, — нахмурилась Свитис. — Когда шесть лет назад я поступила сюда на должность ассистента профессора Резника, Йорик уже стоял в лаборатории. Почему бы вам не спросить у Лендич?
— Пожалуй, я так и сделаю, — кивнул Сноворс. — Можно задать личный вопрос, леди Аннелора?
Она не взглянула на него, делая вид, что отряхивает с пышной юбки несуществующую пыль. Пробормотала:
— Я не очень люблю личные вопросы, профессор. Но раз уж мы с вами вступили в заговор против ректора, почему бы и нет?
Декарт засмеялся, выбирая из груды сломанных костей несколько и укладывая в ряд на столе.
— Мой вопрос не должен ввергнуть вас в смущение, леди. Как-то мне довелось наблюдать ваш учебный бой со старшекурсниками, и я бы поражен. Такая быстрота реакции, мгновенное предугадывание действий противника! Из вас вышел бы отличный боевик, но вы здесь, в Акалим.. Почему?
Аннелора села на стул, повернувшись к собеседнику, сложила руки на коленях, будто примерная ученица. Из-под длинной юбки платья нежно-сиреневого цвета выглянули мыски изящных золотых туфелек.
Пауза затягивалась. Пожав плечами, Сноворс занялся делом. Вытащил из кармана пиджака блокнот и ручку, что-то набросал в нем, почеркал, набросал вновь. Достал из кучи еще пару обломков, разложил на столе в понятном одному ему порядке. Пошевелил над ними пальцами. Контуры взлетели, потянулись друг к другу, сплетаясь. Свитис, забывшись, подалась вперед. Сияние стало слишком ярким, а затем.. профессор выхватил из воздуха, не давая упасть, полностью восстановленную правую руку скелета.
— Как вы..? — ахнула Аннелора и осеклась, заметив настоящие обломки костей, так и оставшиеся лежать на столе.
— Мое изобретение — материализация сложносоставного объекта, — довольно улыбнулся Сноворс. — Давно мечтал опробовать это заклинание в деле!
— Научите? — спросила Свитис, возбужденно сверкая глазами.
— Если вы ответите на мой вопрос.
Она нахмурилась, алые губы искривились, будто собирались произнести нечто, не подобающее леди. А затем Аннелора вздохнула:
— Будь по-вашему, все равно ведь не отстанете..
И вопросительно взглянула на профессора.
— Не отстану, — качнул головой тот. — Мне, правда, интересно.
Свитис вздохнула.
— Это грустная история, Декарт. Папа был боевиком. Я мечтала повторить его судьбу, готовилась к ней. Но однажды он ушел на задание и не вернулся. Мы даже попрощаться с ним не смогли, поскольку хоронили его в закрытом гробу. Что там произошло, никто не объяснил — женам такого не говорят, а дочь, то есть я, была всего лишь студенткой второго курса. И я вдруг поняла — боевики не возвращаются не потому, что произошло нечто непредвиденное! Они не возвращаются, когда не готовы к нему! Кто-то не донес до них важность практического магиеведения, где-то остался пробел: неправильно сложенные в пасс пальцы, ошибка в произнесении слова или его части в заклинании, недостаточная быстрота реакции.. Тогда я поклялась себе, что не допущу такого, и мои студенты всегда будут возвращаться к тем, кто их ждет!
Аннелора отвернулась. С прямой спиной и сцепленными на коленях руками, в прелестном платье, она выглядела такой хрупкой — тронь, разобьется как фарфоровая статуэтка из бабушкиного серванта, но Сноворс знал, что это видимость. Леди Свитис была не той, кем казалась.