Страница 22 из 82
Замечание было уместным. Если мужчины перепутают что-то, то мне это потом исправлять. В ящиках, конечно, есть таблички с указателями, но их ещё найти нужно.
Взяв в свои руки управление расстановкой книг, мы справились намного быстрее, чем это всё складывали слуги.
Тулс попрощался с Триной, и мы остались только в компании книг.
– Трина будет одна в том доме? – спросила, лишь бы заполнить тишину.
С Тулсом всё ещё было неловко находиться рядом. Воспоминания о цепях на его шее мне не давали покоя, но и заговорить на эту тему снова я опасалась.
– Нет, несколько слуг поехали впереди нас, привести всё в порядок и встретить. Хотя даже если Трина останется где-то одна, то не пропадёт. Леди обязана уметь всё делать самостоятельно, а конкретно эта ещё и в боевых походах участвовала.
Он дождался, пока карета растворится во мраке ночи и принялся расставлять книги.
– Так, по плану у нас вот что, – перекладывая содержимое ящиков на пол, начал паук. – Мне нужно морально подготовиться к прививке. Как и тебе, – он оценивающе посмотрел на меня. – Теоретически, два дня тебе хватит на адаптацию и мы тебя заберём. Только я совсем забыл, что кровати здесь нет, но есть несколько старых мягких кресел, которые можно тебе поставить как кровать, а потом что-то придумаем.
С каждым его словом я понимала, что происходящее полная авантюра. И ближайшие дни вырисовывались адовыми. Но мне оставалось только кивать, принимая всё это молча.
Тем временем Тулс разделил книги из ящика на пару стопок, одна из которых оказалась из моего мира. А затем пригласил посмотреть на кресла.
Настроившись на худшее, меня приятно удивили кресла. Мягкие, удобные и с возможностью поднять ноги. Как выяснилось, соединив всего два кресла, получилась уютная кровать с бортиками.
Уж не знаю, для кого такую огромную мебель делали, но точно не для людей.
– Вспомни ту же самую Трину с щупальцами. В обычное кресло с такими габаритами она не влезет, а вот сюда вполне. И есть куда щупальца раскинуть и сидеть удобно, – пояснил Тулс.
И вот тут я решилась спросить:
– К какому виду она вообще относится? У нас есть представления о мавках, горгонах и о большинстве других обитателей особняка. Но о таких как Трина я не слышала даже.
Библиотекарь с интересом на меня посмотрел.
– А про мой вид у вас тоже рассказывают? – когда я кивнула, мужчина продолжил. – Трина – сесаелия, но люди часто их называют просто осьминогами. Боевые, жестокие, всегда занимают среди чиновников военные должности.
Всё сказанное отлично подходило к моему представлению об этой леди. Особенно то, какой боевой она пришла в библиотеку при первой нашей встрече.
– Герцог тоже сесаелий? – неожиданно возник у меня вопрос.
Тулс, перебирающий другие предметы мебели замер.
– Нет, – холодно ответил он, сразу отстраняясь в разговоре.
Последующая подготовка к ночи проходила в тишине.
Я до последнего не представляла, как будет проходить эта «прививка», так что молчание заставляло нервничать всё сильнее.
– Так, пора начинать. Если задержимся, Трина сюда нагрянет, а нам этого не нужно.
Это уж точно, осьминоги только для полной идиллии нам не хватало.
План прививки был прост: я пью снотворное зелье, засыпаю и Тулс делает укол. Я легко согласилась на такое развитие событий.
Однако мы оба не учли маленький нюанс: мы не знали, как именно местное снотворное подействует на иномирное тело.
И вот, выпив вязкий розовый кисель с запахом тины, я оказалась в полудрёме. Через прикрытые ресницы я видела, как библиотекарь рядом что-то пьёт из другого флакона, отдаёт его одной из своих паучьих лап и нервно начинает растёгивать ворот рубашки. И он скрылся из моего поля зрения.
Цокот передвижения паука нервировал. Тулс начинал тяжело дышать и что-то бормотать.
Противный хруст заставил вздрогнуть, а резко нависший надо мной гигантский паук схватил меня своими хелицерами, вырывая из импровизированной кровати и резко притянул к себе, поворачивая боком. Я была готова кричать и отбиваться, но не могла этого сделать.
Паук укусил в левый бок. Я ощущала, как жало входит в моё тело, но не могла издать и звука. Паника одурманивала, сковывала и так бесподвижное тело.
А потом меня начали укутывать в тонкую и мягкую паутину. Боль постепенно уходила, а до ушей доносился убаюкивающий крокот, постепенно превратившийся в человеческий голос.