Греховные игры

— Правда, всё нормально, — сказала я, выдыхая. — Давайте сменим тему. Например… Хадсон. Вы все видели, что произошло там, верно?

Глаза Эйприл расширились.

— Да! Он буквально саботировал Риза! Я же точно сказала ему повернуть налево, правда?

— Абсолютно. Хадсон сказал направо, но потом я перепроверила. Ты была права. Налево — это был самый безопасный путь.

— Но ведь Риз был его лучшим другом. Единственным, если подумать. Почему он сделал это?

Я обхватила себя руками, чувствуя, как под свитером пробегает холод.

— Месть.

— За что?

— «Правда или смерть». Мастер Игры как-то узнал всю грязь о девушках, на которых нападал Хадсон, верно? Риз — самый вероятный источник. Они были близки, Риз знал всё о его жизни. Возможно, проговорился пьяным. Мог рассказать это кому угодно — и это дошло до Мастера Игры.

— Да, Риз вполне мог проболтаться на какой-нибудь вечеринке, — медленно кивнула Брук. — Хадсон понял, что он стал источником, и с тех пор кипел изнутри.

— Вот именно, — подтвердила я. — Так что я уверена: он убил его и из мести, и чтобы завязать хвосты. Если Риз мёртв, он уже ничего никому не расскажет.

— Это значит, что мы все в опасности, — прошептала Эйприл. — Потому что мы все знаем, что он сделал с теми девушками. А если он решил избавляться от свидетелей…

— Чёрт, — пробормотал Зак. — Ты права.

Я остановилась как вкопанная.

— Подождите, — сказала я, резко хватая Эйприл за рукав. — Я только что кое-что поняла.

Все разом обернулись ко мне.

— Что?

— Если мы правы... тогда Хадсон не может быть Мастером Игры.

— О боже, — выдохнула Брук, округлив глаза. — Хорошее замечание.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Зак, сонно протирая глаза.

Я приподняла бровь.

— Если Хадсон злился на Риза за то, что тот выдал его тайны, то он не может быть тем, кому их выдали. То есть, он сам не может быть Мастером Игры.

Зак выглядел всё ещё озадаченным, но Брук нетерпеливо вмешалась:

— Если бы он был Мастером Игры, то сам написал бы вопрос о своей грязной тайне. Значит, не Риз передал информацию. Значит, у него не было бы причины мстить.

Я молча кивнула. Всё начинало складываться в один пугающе логичный пазл.

— О, — пробормотал Зак, и, наконец, на его усталом лице промелькнуло понимание. — Чёрт. Ты права. Он не Мастер Игры.

— Ну... возможно, он всё же им является, — неуверенно вставила Эйприл. — У него могла быть какая-то другая причина избавиться от Риза в той последней игре, верно?

— Может быть, — нахмурился Зак. — Кроме того, он был первым, кто проверил воду. Как будто знал наверняка, что она больше не под напряжением. Только Мастер Игры мог быть в этом уверен.

— Честно? Мне кажется, он просто хвастался, — сказала Брук. — Хотел показать, какой он храбрый и мужественный. Я всё ещё склоняюсь к твоей теории, Кэри. Хадсон не Мастер Игры. Он был слишком зол из-за раскрытия своего секрета в «Правде или смерти».

Я кивнула, чувствуя, как всё больше утверждаюсь в этой мысли.

— В любом случае, мы должны за ним следить. Как сказала Эйприл, он может саботировать нас одного за другим, лишь бы сохранить свою шкуру и репутацию.

— Согласна, — сказала Эйприл и поджала губы.

Она на мгновение замолчала, будто раздумывая, а потом нахмурилась: — Если мы исключаем Хадсона, то кто остаётся? Кто ещё может быть Мастером Игры?

Мы с остальными посмотрели вперёд, на тени в тусклом коридоре.

— Если не Кортни, Маверик, Киара или Жасмин… хотя, думаю, Кортни можно исключить, — сказала Брук. — Она слишком милая. Не могу представить, чтобы она делала нечто подобное.

Зак переминался с ноги на ногу и уставился в пол. Я заметила, как он нервничает.

— Зак, давай уже, — раздражённо выдохнула Эйприл. — Ради всего святого, просто скажи, что думаешь. Я не собираюсь тебя убивать. Да, я всё ещё зла, что ты изменил моей сестре, но, учитывая, что мы заперты в этом аду, давай отложим это в сторону, ладно?

Он глубоко вдохнул и посмотрел на нас: — Я просто хотел сказать… ну, я ведь знаю Кортни довольно хорошо. И я не думаю, что она могла бы провернуть всё это. Она не… ну, не настолько умна.

Я приподняла бровь: — Ты ведь сам говорил мне, что она была лучшей на каком-то курсе. География, кажется?

— Ну, у неё действительно был один сильный предмет. Но в остальном — просто среднячок.

— Согласна, — поддержала Брук. — Она была моим партнёром по химии. Я делала за неё всё. До сих пор не понимаю, как она вообще сдала курс.

— Значит, остаются Маверик, Жасмин и Киара, — подвела итог Эйприл. — Или... кто-то из нас.

Брук хмыкнула: — Ага. Это точно я, — сказала она, театрально подняв руки. — Ты наконец раскусила меня.

— Очень смешно, — проворчал Зак, закатив глаза. — Ладно, серьёзно. Кто из этих троих выглядит наиболее подозрительно?

— Маверик, — сразу сказала Брук.

Я с интересом на неё посмотрела: — Объясни.

— Он парень, — пожала она плечами. — Мужчины чаще совершают насильственные преступления. И среди них больше психопатов. Логично предположить, что Мастер Игры — мужчина.

— Справедливо, но, думаю, нам не стоит сразу вычёркивать девушек, — сказала я. — Женщины тоже могут быть психопатами.

— Верно, — кивнула Эйприл. — На самом деле, я бы поставила на Киару.

— Почему? — спросила я, нахмурившись.

— Мы всё думаем, что мотив — месть. Но может, мы ошибаемся. Может, всё дело в славе, внимании. Помните, что сказал Тейт? О влиянии Киары. Она ведь в самом начале купила подписчиков, а теперь суперпопулярна. А такие люди… им всегда нужно больше — лайков, подписчиков, внимания. Что, если всё это — часть её игры?

Я вздрогнула. Всё звучало безумно… но в этом был смысл.

— Да, это имеет смысл, — сказала я. — Она могла бы все это подстроить так, чтобы оказаться одной из немногих выживших. Или даже единственной выжившей. Тогда она бы привлекла массу внимания и построила бы свою карьеру еще больше, потому что она стала бы самым известным в мире инфлюенсером, пережив что-то подобное.

— А помнишь её день рождения в прошлом году? — вмешался Зак.

Глаза Эйприл расширились.

— Да! Боже мой, я совсем забыла об этом.

— Что случилось на вечеринке? — спросила я, чувствуя, как внутри медленно закручивается тревожная спираль.

— Она пригласила весь класс в гигантскую комнату для побега, — объяснила Брук. — Это было очень весело. Но теперь… теперь это выглядит подозрительно.