Страница 92 из 94
— Как же вы так девоньки? Воевать не страшно было? — боязливо спросила одна из пожилых, небогато одетых посетительниц, прикоснувшись рукой к броне разбитой установки «поток», возле которой стояли мы Теймой. — Такая жуткая махина, а вы ее…
— Махина большая! — браво улыбнулась моя ведьма. — А мы её двойным плетением фугасного и огненного заклятья взяли и поджарили! Не бойся мамаша, наши ведьмы не промах! Бьют техносовскую гадину!
— И парни тоже помогали? — перевела женщина взгляд на меня.
— И мы тоже! — кивнул я. — Когда Родина в опасности, воюют все, — добавил я, вспоминая, что, возможно, этот самый «поток» мой «корсет» и уничтожил во время группового удара по резервам противника.
— Помоги вам небеса! — вздохнула женщина. — У меня немного есть, но вот, возьми, — протянула она Тейме купюру в двадцать талов. — Помогу чем смогу!
— Не надо, мать, — помотала головой ведьма. — Тебе нужнее, нам Родина платит.
— Бери, говорю! — всучила всё же купюру женщина. — Тебе не надо, парню своему конфет купи! Заслужил!
Народ шел и шел мимо, разглядывая не только технику, но и нас. Мы, фронтовики, тоже оказались экспонатами, только живыми, как в контактном зоопарке. Столько пристальных женских взглядов на себе я еще не ловил никогда в жизни и столько раз меня еще никогда не фотографировали как сегодня. А еще мы, ведьмы и парни в парадной военной форме, были символами этой победы — живыми и наглядными. Символами того, что врага можно бить, что армия сильна, что все под контролем. В этом плане, конечно, асталийская пропаганда рассчитала все верно.
— Я отойду ненадолго, — шепнула мне Тейма. — Надо проверить Петровича: что-то он с тассийками у танка не то делает!
Действительно, из толпы на танк залезло сразу несколько мелких девчонок. Причем Петрович сам подавал детворе сверху руки, помогая затащить их на броню, пока Нейма что-то вещала их мамашам, и теперь наш ветеран что-то рассказывал восторженным девчушкам. Наверное, ТТХ танка, кто его знает? Рядом стояла на земле Тайка и время от времени тоже что-то говорила. Была в толпе у танка и пара мальчиков, но они вели себя боязливее девчонок, и лезть к машине боялись. А может, их мамы не пускали, всех деталей я не видел…
— Леша? Ты? — услышав вдруг рядом негромкий знакомый голос, я аж вздрогнул от неожиданности и резко повернул голову. И в первую секунду, узнав стоящего передо мной мужчину, даже не поверил своим глазам.
— Антон Степанович? Вы? — опешил я.
— Я, я, — смущенно улыбнулся наш «барин», мой бывший одноклассник и владелец клуба «Барсучья нора». — Тише говори, Леша, а то мои мегеры услышат. Я от них в толпе как-то улизнул, но они где-то рядом, — почти прошептал он, вздрагивая и оглядываясь.
— Так вы женились? — глупо спросил я.
— Да, — мрачно ответил «барин». — Женился, млять… на свою голову. А что мне оставалось делать, а? ЦВСиО просватал, продал и женил. А ты как? Женат? Как Ким и Петрович?
— Не-а, — мотнул я головой. — Не женат. Служу, вот. И Ким с Петровичем со мной. Мы вместе, в одном полку. Все холостяки.
— И как, в ведьмовской армии нормально служится? Война же?
— По-разному бывает, — честно ответил я. — Но жить в целом можно. Я ещё ни разу о своем решении не пожалел.
— Как же я вам завидую! — искренне ответил «барин». — А у меня не жизнь, а сплошной мрак. Выдали за аристократок, етить их! Ужас сплошной — никакой свободы, я как игрушка! Живу хуже болонки, всегда на поводке! Одевают, хрен знает во что, никуда не пускают. Мне даже пищу принимать одному нельзя! Если я случайно поел на завтраке быстрее или медленнее своей главной госпожи — то это залет! Не подстроился под жену, значит, виноват… А по выходным выпороть могут запросто. Я к вам в армию хочу!!!
— Так я не против, — развел я руками.
— Антоша⁈ Антошик⁈ Антоша, вот ты где! — из толпы вперед протиснулись две богато одетые женщины лет пятидесяти на вид. — Ты куда от нас сбежал, негодник⁈ И с кем это ты разговариваешь?
— Я на секунду отвлекся. Я не хотел убегать госпожа Мальда, вы всё не так поняли, — залебезил было «барин», но его дама ловко ухватила его рукой за ухо, и строго сказала — а ну пошли! Я не разрешала тебе разговаривать с незнакомыми мужчинами!
Потом она бросила на меня внимательный взгляд, но, разглядев погоны, так ничего и не сказала, уведя моего одноклассника и оставив меня размышлять над тем, что же это было. Ндя… похоже, наш Антон Степанович просчитался и рулить собственным гаремом у него не вышло.
Выставка между тем шла своим чередом. Ближе к обеду пожаловала пресса, но с ней общались в основном официры и Лигия. Разве что у Петровича взяли интервью о его знаменитой обороне пляжа — картинка мужчины с пулеметом стала в местной сети чем-то вроде патриотического мема и журналисты не могли упустить возможность расспросить главного героя. Мы же с Кимом больше работали манекенами для съемки, улыбались и делали геройский вид.
Потом нас ненадолго отвели на обед к расположенной рядом полевой кухне гвардеек, которая кормила кашей с тушенкой одновременно участниц выставки и посетительниц, желающих опробовать натуральный ведьмовской фронтовой обед «с дымком», как гласил рекламный плакат у кухни на колесах. Нас кормили бесплатно, а с посетительниц брали по пятнадцать талов за миску каши, и от желающих попробовать её не было отбоя. Учитывая, что входные билеты продавались по пять талов, с коммерческой стороны вопроса выставка техники вполне себя оправдывала. Пропаганда — пропагандой, а деньги — деньгами, что уж тут…
После обеда я настраивался, что мы будем работать до самого вечера, но нет. Еще через пару часов Лигия велела всей нашей группе кроме тассиек и Ульды с Ваймой садиться в микроавтобус.
— Вы все молодцы, и в целом я довольна, — пояснила она. — Дальше наши гвардейки справятся и без вас. А вас сейчас хочет видеть одна важная особа, так что поторапливаемся, госпожи официры. Не надо заставлять её ждать. И шторки на окнах автобуса задерните, пожалуйста. Запоминать маршрут не нужно.