Страница 52 из 420
Коршунов сразу понял, что это оно. Воровато оглянулся, боясь, что кто-то заметит, одернул себя, что никого здесь нет, но все же не смог избавиться от ощущения, что он совершает недостойный дворянина поступок. Крадется как вор, боится как вор, и ворует… тоже как вор. Но на благо себя, то есть своего рода, можно пойти и не на такое.
Юрий дернул дверцу шкафчика. Удача оставила его здесь — дверца оказалась заперта. Ухмыльнувшись, Коршунов сунул руку в карман и нащупал продолговатый предмет, завернутый в ткань. Он был бы идиотом, не предусмотри подобный исход. Вытащил на свет тряпичный сверток и развернул его на столе.
В свете телефона блеснул тусклый от времени металл. На куске ткани лежал темного цвета ключ. Длиной около одной пяди, он был искусно вырезан в виде человеческой фигуры. Головка ключа — обнаженный женский бюст, руки подняты над головой и соединяются ладонями, на голове тюрбан, крохотные глаза закрыты, соски на груди темнеют, а ниже тело превращается в клубок змей. Змеи, обвиваясь вокруг друг друга, составляли основную, «рабочую» часть ключа. Та заканчивалась полудюжиной змеиных голов.
Коршунов протянул руку к головке ключа, и женщина раскрыла рот, наполненный мелкими острыми зубами, в беззвучном крике. Юрий дал ей испить своей крови из пальца, поморщившись от боли. Змеи расплелились, раскинулись шестью щупальцами и ринулись в замочную скважину на стеклянной дверце, когда графский сын поднес ключ к замку.
Щелчок, и дверца шкафа открылась. Коршунов схватил пробирку и быстро закрыл замок.
— Ты что это здесь делаешь? — громыхнул в тишине чужой голос, и зажегся яркий свет.
Сердце в груди Коршунова глухо бумкнуло от неожиданности, он дернулся, и артефакт вылетел из его руки, закатившись под один из столов.
В дверях стоял Бойлеров, в руке у него дымился стакан кофе с изображением двухвостой русалки на картоне.
— Я повторю вопрос для тех, кто обладает таким же острым слухом, как крот — зрением, — настойчиво повторил Бойлеров. — Что ты здесь делаешь, Юрий Коршунов?
В ушах гулко стучала кровь, в горле застрял ком. Юрий с трудом проглотил его и сказал первое, что пришло ему в голову:
— Я искал Алису Селезневу.
— Ну и как? Нашел?
— Н-нет… — заикаясь ответил Коршунов.
Он попытался себя одернуть, мол, он же сын графа и боится какого-то простолюдина? Но взгляд Бойлерова был столь ненавидящим, прожигающим насквозь и проницательным, что Юрию казалось, будто начальник ОРТУ видит его буквально насквозь. Смотрит, как на вещь, которая встала и мешается на его пути. Старый шкаф или ржавая развалюха, намертво вставшая посреди дороги.
Бойлеров, не сводя немигающего взгляда с Коршунова, медленно отпил из чашки горячий кофе и издал короткий выдох «А!», полный удовлетворения.
— Ты у меня под столом посмотри. Вдруг Селезнева там прячется? — предложил он.
— Ч-что? Зачем ей там прятаться?
— Затем же, зачем и ты сидишь под столом своего начальника… — тихо процедил Бойлеров, а затем взорвался, как перекипевший котел: — А ну, пошел отсюда! Это моя лаборатория! Что ты здесь забыл, а? Пошел-пошел-пошел!
Иван Степанович, бешено вращая глазами, пошел на Коршунова. Юрий сорвался с места, оббежал стол с другой стороны и рванулся к двери. Только оказавшись в лифте за закрытыми створками он выдохнул, сунув в карман пробирку с кислотой.
— Больной ублюдок…
* * *
Я оказался прав. Кого-то отметелили. И это оказался я.
В моем мире я в совершенстве овладел двумя боевыми искусствами. Кара-Маг, борьбой гномов. Полезно, когда противник больше тебя размерами — например, боевой голем. И сули-сули — рукопашным боем жителей Островной Империи. В древности, когда ресурсов на изготовление оружия у них было мало и каждый остров воевал со всеми сразу, воины изобрели и освоили это опасное искусство.
Короче говоря, они мне не помогли. Одно дело знать приемы, техники, тактики и стратегии, и совсем другое — суметь претворить их в жизнь. Тело Исаева не изучало сули-сули пятнадцать лет.
Я знал, как сражаться, но рефлексы работали плохо. Когда переоделся, Слава, как звали этого парня, уже ждал меня на ринге. Схватка началась сразу же, как я пролез под канатами и тренер скомандовал «Хаджимэ!»
От первых ударов я уклонился, контратаковал, но безуспешно. Скользнул под боковой удар и ткнул противнику в ребра, сбив ему дыхание. Сразу же провел двоечку прямых ударов по лицу, но, забывшись, опустил руки. Хороший боковой прилетел в левую скулу, и я «потерялся». С другой стороны тут же прилетел следующий удар, и я окончательно поплыл.
Я не собирался сдаваться и раз за разом поднимался, снова силой кидая тело Исаева в бой. Снова отлетал, хохотал, сплевывая тугую кровавую слюну, и снова вставал. А противник сравнивал свои счеты со мной.
— В этот раз тебе менты не помогут, козел… — в какой-то момент прошептал Слава, опрокинул меня и взял левую руку в болевой захват, закинув ноги мне на грудь.
— Тебе тоже, — хрипел я, пытаясь высвободить локоть.
— Сдавайся… — цедил парень. — Тебе не выйти из болевого.
Сдаваться я не собирался. Руку тянуло, плечо горело огнем.
— Ну! — требовал противник.
В плече затрещало. Если не вывихну руку, из захвата не выберусь.
— Ямэ! — крикнул тренер.
Уже догадался, что «Ямэ» означает конец боя, слегка расслабился, ожидая, что захват сейчас ослабнет.
Зря. Ноги Славы сильнее уперлись мне в грудь, а затем раздался громкий щелчок в моем плече. Горячая волна боли чуть не ослепила, и я заорал. Но вывихнутое плечо дало мне свободу движения: я вывернулся, вытянул бесчувственную руку, а здоровая, с согнутыми пальцами, полетела к лицу противника. Большим пальцем я метил ему в глаз.
— Я сказал «Ямэ!» — грозно крикнули у меня над ухом, а мою руку перехватила стальная хватка тренера.
Через секунду нас просто расшвыряли в разные стороны.
— Слава, ты что здесь устроил? — громко вопрошал тренер, ходя из угла в угол по рингу между нами. Руки его покоились в карманах, но, уверен, он готов в любой момент их в бой пустить.
— Ничего, — насупленно отвечал Слава. — Я просто победил его, тренер.
Я лежал в противоположном от противника углу, уперевшись затылком в холодную стойку. Левое плечо горело огнем, рука не слушалась.
— А он сдался?
— Что?
— Я спрашиваю, твой противник сдался? Попросил пощады? Похлопал по тебе или по рингу?
— Не знаю… Я не видел, — отвел от тренера взгляд громила.
К слову, он был на голову выше меня.