Страница 242 из 420
Глава 12
Граф Бурановский провел рукой по своей лысине, затем оправил дорогой костюм цвета баклажана с золотыми запонками и золотой же строчкой на лацканах. Взял в руки хрустальный графин с темным напитком и разлил его по двум бокалам. Развернулся, прошел мимо камина, который обдал теплом углей и запахом березовых дров.
Один бокал оставил себе, второй вручил мужчине лет тридцати пяти очень приятной наружности. Тот стоял возле длинного высокого стола для книг, опираясь на него локтем. Высокий брюнет в костюме попроще, но подобранном с безупречным вкусом. Черном в серую линию. На его лице блуждала мягкая, но уверенная улыбка, карие глаза светились внутренним теплом. Однако граф знал, как быстро такой взгляд может стать взглядом хладнокровного убийцы. Прямой нос имел небольшую горбинку и очень тонкий кончик. Этот мужчина прекрасно знал, что его внешность помогает мгновенно располагать к себе незнакомцев. И умел этим пользоваться.
Его звали Семен.
Граф, вручив бокал Семену, своей правой руке, повернулся к стоявшим возле двери двум слугам. У этих двоих были красные лица со следами химических ожогов и воспаленные, слезящиеся глаза.
— Так, повторите-ка мне еще раз, что вы сделали? — тихо спросил Бурановский.
Его голос сочился холодной яростью и не предвещал ничего хорошего. Слуги это прекрасно чувствовали и понимали.
Заговорил слуга с пухлыми губами:
— Когда мы следили за квартирой Романа Копылова, какой-то гад скинул на нас банку с лаком… И мы скорее поехали смывать этот лак, но выяснилось, что он уже схватился…
— Да не это! — крикнул, срываясь, граф, но тут же взял себя в руки и отпил из бокала. — Что вы сделали ночью?
— Мы вернулись и хотели разобраться с этим гадом, но там оказалась эта бабка с перцовым баллончиком.
Голос слуги дрожал от страха, но когда граф спрашивает, лучше отвечать правду.
— А потом?
— Потом появился этот парень, но бабка применила баллончик, и тогда он нас отделал.
— Позволь спросить, Михаил, а что вы должны были сделать?
— Господин… — дрожащим голосом пытался оправдаться слуга, а его напарник стоял рядом, повесив голову, и боялся взглянуть на графа, — он испортил вашу машину, бросил пятно на вашу честь…
— Пятно на мою честь бросаете вы! — снова крикнул граф, резко поставив бокал на стойку, и в два шага оказался возле Михаила.
Его рука сжимала рукоять невидимого кинжала из смертоносных воздушных потоков. Лезвие едва не касалось шеи над кадыком. Кожа рябила от близких вихрей.
— Только попробуй сглотнуть и лишишься половины своего кадыка… — процедил граф.
Слугу затрясло крупной дрожью, он рефлекторно задрал подбородок повыше, зажмурился, и из глаз покатились слезы. Вдруг на его штанах растеклось темное пятно.
— И это пятно желтое… — с мрачным удовлетворением отметил Бурановский. — Я знаю много мудаков, Семен, но таких откровенно тупых, как эти, вижу впервые. Вы должны были сменить машину и продолжить слежку! А не… выставлять себя идиотами. Неизвестно, заметил ли вас этот Роман. Или его друг, которого мы ищем. Придурки…
Граф сменил гнев на милость, а кинжал — на плотный пучок вихрей, взмахнул рукой и ударил слугу поддых своим Реликтом. Тот согнулся пополам от боли и осел на пол, кашляя и пытаясь вдохнуть. Бурановский забрал бокал со стойки, сделал очередной глоток и снова оправил смявшийся костюм.
— Бабка… — вдруг нарушил молчание второй слуга.
— Что «бабка»? Она тоже бросила пятно на мою честь? — Граф даже не обернулся.
Побритый наголо холуй Бурановских осмелился поднять голову.
— Она кое-что сказала. Я сперва не понял, а потом как понял… Она говорила о Романе с тем парнем. То есть… я не знаю, но думаю, они знакомы. А парня называла Максимом.
— Вот, значит, как? А вы не могли с этого и начать? — скривился от недовольства граф, поворачиваясь к слуге. — Как он выглядел?
— Вот такого роста… — показал тот рукой чуть выше своей головы.
— Примерно метр восемьдесят, — сразу оценил Семен. Голос его был мягким баритоном.
— Стройный, глаза зеленые. Нет, даже изумрудные. Остальное я не запомнил, ваша светлость. А вот глаза… А еще он брюнет, господин.
— Дать бы вам плетей, да это сейчас запрещено, — покачал головой граф. — Но ладно. Похоже, вам офигенно повезло и вы обнаружили того, кого мы ищем. Дальше займись этим ты, Семен, лично. Узнай все, что сможешь, и убедись, что это действительно тот самый человек, которого мы ищем. И помни: я просто хочу поговорить с ним. Эти двое чуть все не испортили. Отправь их работать на склад — все равно на большее не годятся.
— Да, господин, — отвечал Семен.
Он щелкнул пальцами, и в кабинет вошли еще четверо слуг. Они подхватили тех двоих под руки и выволокли за дверь.
* * *
Рассмотрение комиссией случая в теплице графа Селиванова затянулось. Пролетел обед, и за окном небольшого конференц-зала пасмурный день уже клонился к вечеру. Видимо, мы с Алисой и Мариной попали в итоге где-то посередине между очень хорошим вариантом и очень плохим. И там и там комиссия заканчивалась в обед, просто с разным исходом.
Помимо графа Воронова-младшего, Бойлерова и Яковлева здесь присутствовали начальница отдела кадров Кудинова и еще какой-то хлыщ, которого я видел впервые. Но, как понял из разговоров, это был начальник «ирки», Татищев Никита Сергеевич. Не совсем понятно, какую роль он тут играл, но подозреваю, что это просто запасной голос графа.
Сидели мы за длинным овальным столом. Наша троица с одной стороны, а все остальные — с другой. Опрашивали нас одного за другим, задавали одни те же вопросы и не по разу. Хотели, видимо, утомить и подловить на лжи или фальсификации. А может, им это просто удовольствие доставляло?
Не знаю, но мы держались крепко. Терпеливо повторяли все то же самое, что было написано в отчетах, шаг за шагом пересказывали свои действия — секунда за секундой. Особенное внимание уделяли спасению Хлебниковой. Не один десяток раз, по-разному формулируя вопросы, ее, меня и Алису переспрашивали, как все произошло. Когда включилось предупреждение о распылении, когда мы на него среагировали, почему побежали в ту, а не в другую сторону. Яковлев свирепствовал, пытаясь загнать нас в ловушку и повесить все опять же на нас самих.
— Специалисты моего отдела провели расчеты и даже смоделировали ситуацию, повторив ее в точности, — говорил он, крутя между пальцами ручку. Вся его поза буквально кричала о бесконечной уверенности в своей победе. — Вот записи экспериментов.