Страница 241 из 420
Понятно… Надеюсь, все об этом скоро позабудут. Даже занятие с Оксаной Ивановной пошло не совсем по плану. Полчаса мы просто общались на языке жестов. Половину я еще не понимал, но общий смысл уже улавливал.
Вы правильно поступили с лабораторной мышкой, господин Исаев, — показывала уборщица, зажав швабру под мышкой. — Пусть она и просто подопытная, но все равно не заслужила такой страшной смерти.
Да. Если я знать перед… — кое-как отвечал я.
Мы еще немного поболтали. Мое понимание жестов постепенно улучшалось, да и умение говорить, пусть худо-бедно, но тоже.
К восьми часам стали подтягиваться остальные. Как огненный всполох влетела в двери Алиса, махая мне:
— Привет, Макс!
О, уже не Исаев. Прогресс!
Следом вошла неприступная, словно высеченная из мрамора Хлебникова. Коротко кивнула:
— Исаев.
— Хлебникова, — так же коротко ответил я.
Мне уже не терпелось начать работу, но Бойлеров опаздывал. Текущих задач тоже не наблюдалось, чтобы можно было скрасить ими ожидание. Все отчеты сделаны, а что было не сделано, то закончил сам Иван Степанович в пятницу, когда дал всем выходной. Я уже успел проверить.
А ведь Бойлеров никогда не опаздывает. Ни я, ни память Исаева такого вспомнить не могли. Странно…
В пятнадцать минут девятого мы начали тревожно переглядываться. Хорошее настроение, с которым я проснулся, постепенно улетучивалось. Опоздание Бойлерова не сулило ничего хорошего.
— Где же он? — не выдержала первой Алиса. — Он никогда не опаздывает.
— Это человек стальной воли, — заговорила Хлебникова со своего рабочего места. — Придет, даже будучи больным и с температурой. Но всем скажет, что он в порядке. Если Бойлеров опаздывает, значит, что-то случилось…
— Спасибо, Хлебникова, — вздохнул я, — от твоих слов сразу всем полегчало.
Под лабораторный халат и рубашку закралась тревога.
Бойлеров заявился только в полдевятого утра. И он был уже в лабораторном халате. Выходит, на работу пришел даже раньше меня!
— Все сюда! Быстро! — отрывисто скомандовал он, вставая возле своего стола.
Мы, все трое, покинули свои рабочие места и, тревожно переглядываясь, собрались небольшим полукругом вокруг начальника. Его кулаки оттопыривали карманы, натянутые жилы на шее расходились паутиной.
— Дорогие коллеги, свет надежды и солнце науки этой компании, — заговорил он, снова растягивая гласные.
Затем быстро наклонился, написал что-то на листке фломастером и показал нам. Черным по белому было написано «САРКАЗМ».
Да ладно⁈ Не может быть! В ответ на его слегка торжествующий взгляд я покачал головой. Тревога, даже загнанная в глубины подсознания, начала было меня донимать, но теперь испарилась как туман на рассвете. Просто по Бойлерову не поймешь, зол он или весел. По-моему, для него это вообще две одинаковые эмоции. Но вроде сейчас он был скорее весел.
— Сегодня свершится праведный суд над моей светлой, — он с довольной улыбкой показал двумя пальцами на свою блондинистую шевелюру, — и вашими темными и рыжими головами.
— О чем вы? — спросила Алиса.
— Через два часа нас ждет внутренняя комиссия. Будет разбираться случай в теплице графа Селиванова. Причины, следствия, последствия и влажные фантазии Яковлева. Последним будет уделено особо пристальное внимание, в этом можете не сомневаться…
— Но мы же не готовы! — ахнула Алиса.
Я вспомнил обещание Бойлерова, которое он дал в четверг после визита Яковлева, о том, что сам соберет комиссию. И он, и Яковлев входят в ее состав. Бойлеров, что ты задумал?
— Нет, вы готовы, — ответил он рыжей, стоявшей слева от меня.
Хлебникова справа скрестила на груди руки и произнесла:
— Правильно ли я понимаю, Иван Степанович, что вы собрали сегодня комиссию в полном составе? Даже его светлость Воронова?
— Ты меня поймала! — подмигнул он. — Именно так. Комиссия будет заседать в полном составе. Я, Яковлев, граф Воронов и еще несколько ничего не понимающих и ничего не решающих людей. И имейте в виду, что я буду беспристрастен, так что не надо строить мне глазки, госпожа Хлебникова.
У той от такого обвинения брови вверх взлетели.
— Ваша задача — рассказать чистую правду и уповать на промысел… хотел бы я сказать божий, но на самом деле графский. Ведь он — сын творца нашей компании! Если повезет, комиссия закончится к обеду. Если не повезет, она тоже закончится к обеду, но вы все поедете домой, получив расчет на ваши банковские счета. Уволят вас, если кто не понял.
Алиса слева гулко сглотнула.
— Но не это самое интересное! — еще больше развеселился Бойлеров. Покрутил в воздухе пальцами и вдруг ткнул двумя в сторону Марины. — Куда интереснее ты, Хлебникова! С этими голубками все понятно… — Он кивнул в нашу с Селезневой сторону. Алиса тут же покраснела. Пф, как будто Бойлеров что-то мог знать о вечере четверга. И ночи. — А вот ты, Марина… В состав комиссии вхожу я — твой временный начальник, и Яковлев — твой большой и постоянный босс. Думай, Хлебникова, чью сторону тебе стоит принять. От твоих ответов на комиссии зависит твоя карьера. Здорово, правда? Ты застряла меж двух огней!
Марина внешне сохранила полное спокойствие, несмотря на паясничающего начальника нашего отдела.
Но я видел, с какой силой пальцы, прижимающие извечную кожаную папку к груди, сдавили ее края.