Страница 183 из 420
— Вот вы где… — раздался бас барона Капустина. Я обернулся. Он широко шагал к нам от задней двери дома, размашисто двигая руками. — А я уж вас обыскался, Максим. Решил, что дочка утащила свои заводные игрушки вам показывать! Она у меня такая, Лизка, затейница. Что Иван? Спекся?
Я оглянулся на начальника. Он закрыл глаза и теперь спал. Кивнул барону в ответ.
— Как и в прошлый раз… — с улыбкой покачал головой Капустин, подойдя. Буквально несколько минут назад хмельной и веселый, сейчас он был абсолютно трезв и серьезен. Я встал ему навстречу. — А ты парень крепок! Даже не качаешься… Удивил, удивил… — хлопнул он меня по плечу. — Ну ладно, поели, попили, даже потанцевали. За что спасибо, уважили его благородие. Теперь и поработать можно… Ты как? Осилишь один?
Капустин уперся в край скамьи сапогом, ожидая моего ответа.
— Осилю.
— Ну тогда пошли, Максим Исаев. Поглядишь на хворь, с которой даже Вороновские хваленые отравы не смогли справиться…
Глава 16
— Машины у нас, конечно, есть, но мы их не особо жалуем, — говорил барон Капустин, пока мы шли мимо настила с шатром и светящимися фонариками.
Люди еще танцевали, пели песни, кто-то со смехом даже в грязи боролся. Вообще, двор усадьбы сейчас напоминал деревенскую ярмарку. Но, в отличие от ярмарки, которые обычно приурочены к какой-нибудь дате, здесь это происходило без повода. Вот так просто. Потому что приехали люди из города.
По пути забрал свой несессер из машины. Миновали калитку в заборе, который делил двор усадьбы на две половины, и подошли к большому зданию в один этаж. По запаху и ржанию лошадей понял, что пришли мы к конюшне.
— От машин шума много, да и дороги быстрее в такую погоду портятся. К тому же не везде у нас можно на автомобиле проехать. Так что до места доберемся верхом, — сказал Капустин, остановившись возле широких дверей. — Ты как? Умеешь на лошади держаться?
Я вспомнил, сколько часов провел верхом на охоте и в поисках ингредиентов еще в прошлой жизни. Можно сказать, отрастил на заднице мозоли, повторяющие форму седла. У этого тела их не было, конечно, но, думаю, я смогу это пережить.
— Умею, — ответил Капустину.
Он открыл двери, в сумерки выплеснулся свет, а внутри несколько слуг уже вели трех скакунов под уздцы.
— Третьего не надо, — махнул рукой барон.
Видимо, этот конь предназначался Бойлерову.
Молодецки ухнув, Капустин взлетел в седло гнедого коня. Я подошел к пегой кобылице, поставил ногу в стремя и тоже оказался в седле через секунду. Не слишком ловко, конечно, потому что это тело делало такое в первый раз. Но рефлексы его, благодаря тренировкам, улучшились, так что для первого раза все вышло очень даже неплохо.
Барон одобрительно покачал головой.
— Первый раз вижу, чтобы городской так ловко взбирался на лошадь, — изрек он, трогая вперед.
— Я родился в глубинке, — почти не соврал в ответ.
Покинув конюшню, пустили лошадей легкой рысью. Небо, покрытое тучами, еще светлело над головой, но улицы уже тонули в сумерках. Мимо мелькали дома, в которых горел свет, стучали ставни, лился людской гомон, а лошадь мерно рысила подо мной.
— Тут не очень далеко, — крикнул чуть вырвавшийся вперед барон. — Но потрястись в седле придется.
Ну и отлично! Во-первых, физнагрузка. Во-вторых, есть время поговорить с бароном без лишних глаз и ушей.
— У вас очень богатая деревня, — начал я издалека.
— Не жалуемся, да. Как и говорил, живем в достатке, всего хватает, чужого не ищем и не берем. А излишки продаем на сторону.
— Ваши излишки хорошо ценятся в городе.
— Не буду врать, зарабатываем на них хорошие деньги, — пожал плечами Капустин. А лошади в это время миновали последний дом, ронявший желтые полосы света через закрытые ставни. — Так не всегда было, но в последнее время в городах пошла мода на натуральные продукты. Как их там… Эко! Вот. А мы ведь блюдем чистоту наших полей, как зеницу ока. Никаких пестицидов и прочих химикатов, труд в основном ручной, чтобы в землю меньше нефти попадало. Но и машины используем. Так что по качеству наши продукты с лучшими производителями конкурируют. А у уж наш сыр… В Москву целыми вагонами уезжает. Даже из Европы хлыщи приезжали, хотели секреты мои узнать. Я не рассказал. А теперь они под угрозой… — закончил барон хмуро.
Похоже, болезнь задела один из самых важных активов Капустина. Полагаю, что дело в сыроварнях. Но может, и еще в чем. Судя по его рассказу, сыр приносит наибольшую прибыль. Я понимал почему. Сделать хороший сыр — та еще наука. Не ниже алхимика третьего ранга, но среди сыроваров.
Однако выяснить я хотел не совсем это. Хотя и это тоже: все-таки, чтобы понять, какая алхимическая помощь требуется человеку, алхимику, как и врачу, нужно сперва собрать анамнез. Информацию, то есть.
— И поэтому вы прибегли к средствам «Воронов Фармацевтика»… — повернул я разговор в нужное мне русло. Капустин — хорошая возможность узнать больше о Вороновых. — А почему до этого избегали?
— Сказал же уже, чистоту блюдем, — глухо проворчал барон.
— Я слышал. Только ведь это не вся правда, ваше благородие?
Капустин натянул поводья, развернул лошадь и подвел ее ко мне. Наши бедра соприкоснулись — так близко он подошел. Его глаза в темноте зло сверкнули.
— Ты что же это, щегол, во лжи меня обвинить вздумал? — прорычал барон.
Что ж, согласен, слегка перегнул, но отступать уже поздно.
— Если факт, что сказана только часть правды, считать ложью, то да, ваше благородие, — не отводя взгляда от его лица, произнес я. — Вы в отчаянии, раз прибегли к средствам Вороновых. Я лишь хочу понять, почему раньше избегали их. На самом деле. Я ведь правильно понимаю, что сначала вы попытались справиться своими силами, затем взяли пестициды из города, а когда и они не помогли, позвонили графу, верно?
Гнедой конь под Капустиным чувствовал напряжение его седока и беспокойно переступал ногами. Барон дал ему волю, сделал круг вокруг собственной оси, при этом не отрываясь смотрел на меня. И молчал, хмуря кустистые брови.
— Чтобы вам помочь, я должен знать, почему вы так избегаете нашей продукции, ваше благородие. А весь разговор останется между нами, даю слово, — прибег я к последним аргументам.
Ну, теперь мне дадут либо ответы, либо в зубы.
Барон крякнул и сплюнул куда-то в темноту поля, окружавшего нас. Грязь влажно чавкала под копытами его коня.