Страница 60 из 63
Глава тринадцатая Встреча старых друзей
Это был не сон, не призрак, хотя галеон появился внезапно, как Летучий Голландец. Значит, где-то позади нас в зеленых зарослях скрывалась бухта, о которой не знал (или знал?) Некрозис. Из нее и вышел корабль с до боли знакомыми обводами. Капитан, стоящий на высоком носу, тоже был мне до боли знаком. На длинном бушприте галеона покачивалось три голых чернокожих трупа.
— Выпьем за встречу! — сквозь барабанный бой проорал Тич, воздев вверх пузатую бутылку. — Я угощаю!
— Черная Борода… — прохрипел папаша, опустив подзорную трубу.
— Мы теряем ход, — бросил от штурвала Барт.
«Аланна» уже шла вполветра, еще немного — и мы окажемся борт о борт со шлюпом, рулевой которого делал все, чтобы пересечь наш путь. Галеон тем временем нас догонял; на нем стоял фок и поднимали кливер.
— Что ты здесь делаешь? — опустив трубу, завопил отец. — Ты же собирался в Каролину!
Тич захохотал и приложился к бутылке.
— А я передумал. Решил сперва повидаться со своим старым другом Патриком. Проверить, что он такое позабыл у мыса Лопес. Скажи, Патрик, как зовут твоего задохлика-юнгу?
Стив с рычанием ринулся на корму, вскочил на планшир и, вцепившись в штаг, подался к «Приключению», как будто хотел перепрыгнуть разделяющее нас и галеон пространство.
— Это твои люди убили Дона в «Трех моряках»?
— Твоего дружка пристрелил я!
Рядом с Черной Бородой возник Хендз: я узнал помощника по бритой башке с торчащими ушами. До галеона пока было слишком далеко, чтобы можно было разглядеть лицо хромого, но в его голосе слышалось блаженное злорадство.
— Я и мои парни изловили вашего мулата. Стоило выколоть ему глаз — и он провизжал, куда и зачем собирается идти «Аланна» и в какую таверну потопал ваш юнга рисовать карту. Но я уж не отказал себе в удовольствии выколоть черномазому второй глаз, а заодно откромсать уши!
Стив снова зарычал, и я схватил его за полу, как он когда-то хватал меня на «Приключении». Мне показалось — Одноглазый сейчас попытается добраться до галеона вплавь.
— Уймись, Израэль. — Тич снова приложился к бутылке. Обернулся и гаркнул: — Если не перестанешь колошматить в эту штуку, паршивый ублюдок, я засуну тебя в нее и воткну тебе в зад горящий фитиль!
Барабанный бой смолк.
— Парни бесятся от скуки, — пожаловался Черная Борода, швырнув бутылку в воду. — Выпивка кончается. Черномазые попрятались в дебрях и увели своих баб. Клянусь потрохами Дэйви Джонса, я унимал по два бунта на дню, пока вы не появились. Но теперь все пойдет веселей, верно, Патрик?
Все уже шло веселее некуда. Черная Борода провел нас, как сопляков, заставив поверить, будто на клад Морского Черта нацелился Вейн, и поймал нас в смертельную ловушку. Вроде, какая разница, кто наш соперник — Тич, Вейн? — но появление Черной Бороды было таким неожиданным, что по палубе «Аланны» холодным ветром пронеслись растерянность… и страх.
Барт завершил разворот, и мы очутились борт о борт со шлюпом, с которого на «Аланну» в упор уставилось пять кулеврин. Гром Разящий, не дожидаясь приказа капитана, послал по местам своих канониров.
— Ложитесь в дрейф, поговорим, — предложил Тич, но папаша, наконец, опомнился и прокричал:
— Кливера ставить!
«Аланна» была быстроходнее и шлюпа, и галеона. Под всеми парусами мы легко могли бы уйти курсом крутой бакштаг… Если шхуну не выведут из строя бортовым залпом. Галеон только начал приводиться к ветру, пока нам угрожала лишь его носовая вертлюжная пушка, но от шлюпа и его кулеврин нас отделяли всего-навсего два десятка ярдов.
— Не будь дураком, Патрик! — закричал Тич. Ветер ясно доносил до нас его громкий голос. — Тебе не улизнуть! Почему бы нам не договориться? Если клад Бриджмена вправду такой распродьявольски громадный, как болтают, его хватит и на твоих людей, и на моих!
Тич еще не закончил речь, как носовая пушка шлюпа плюнула в нашу сторону картечью. Они целились высоко и не задели людей, но превратили наш фор-топсель в рваную тряпку. В ответ с «Аланны» загремели пистолетные и мушкетные выстрелы. Стреляли кто во что горазд, не только по шлюпу, но и по галеону. Растерянность миновала, по палубе «Аланны Дин» вместо страха штормовыми волнами прокатывались ярость и злоба. Не для того мы проделали такой путь, пережили бурю, прошли абордаж, вырвались с Сан-Томе, чтобы лишиться долгожданного приза!
— Эй, на шлюпе! Отставить стрельбу! — заорал Тич.
Галеон медленно разворачивался под верещание боцманской дудки, повешенные негры покачивались под бушпритом, словно исполняя зловещий танец. Когда «Приключение» завершит поворот, мы окажемся между двумя судами, и тридцатифутовые пушки галеона вместе с легкими кулевринами шлюпа превратят «Аланну Дин» в груду расщепленных досок.
Черная Борода зашагал по палубе, чтобы приблизиться к нашей корме.
— Ложись в дрейф, Патрик, потолкуем, как старые друзья!
Отец бросал взгляды то на шлюп, то на галеон, то на близкий берег. Я видел, что он лихорадочно ищет выход из ловушки, но не стал дожидаться, что он там придумает. Ринувшись в кубрик за абордажной саблей, я услышал, как на шканцах Некрозис взывает:
— Капитан! У нас нет даже вот такого шанса победить! — (Я живо представил, как Даффи сближает указательный и большой пальцы). — Почему бы не согласиться на…
— На переговоры с Тичем? — заорал отец. — На дележку с Тичем? Ты не знаешь Тича, идиот!
В кубрике, в толчее и тесноте, парни лихорадочно расхватывали абордажное оружие. Я повязал длинные волосы платком, выскочил на палубу с саблей в руке и наткнулся на растерянного Маркуша.
— Остин, а мне что делать?
— На аборрдаж! На аборрдаж! — надрывался на его плече Санчо.
— Иди на камбуз! — громко велел я сквозь вопли пернатого засранца. — Закрой дверь и ляг на пол.
Дверь камбуза была крепче двери каморки дока; ядро она, конечно, не выдержит, но должна выдержать пули и мелкую картечь.
— Будет драка? Тогда мне тоже нужно оружие…
— На аборррдаж!
— Ступай на камбуз! — рявкнул я.
Марк широко распахнул глаза и начал качать головой, но Кеннет Два Гвоздя схватил его за локоть.
— Пошли, док. Хирург и плотник не участвуют в бою. Твоя работа начнется после боя, а моя… как карты лягут!
Маркуш посмотрел на саблю в моей руке, после — на мое лицо. Он был таким белым, что на его щеках и переносице, как крошечные пороховые ожоги, выступили веснушки.
— Храни тебя господь. Храни господь вас всех! Будь осто…